10 минут в день
Избранное, 1854–1860
Козьма ПрутковКозьма Прутков — плод хулиганской литературной игры четырех человек: графа Алексея Константиновича Толстого и братьев Жемчужниковых — Алексея, Владимира и Александра. Под этой маской они публиковались в журналах «Современник» и «Искра», забавляя публику сатирой. Созданный ими образ — это дурак, но дурак начитанный и отчаянно подражающий классикам. В отчаянной попытке сравняться с великими, Козьма Прутков выдает перлы на грани между идиотизмом и гениальностью.
ПЛОДЫ РАЗДУМЬЯ, 1854
1
Обручальное кольцо есть первое звено в цепи супружеской жизни.
2
Жизнь нашу можно удобно сравнивать со своенравною рекою, на поверхности которой плавает челн, иногда укачиваемый тихоструйною волною, нередко же задержанный в своем движении мелью и разбиваемый о подводный камень. — Нужно ли упоминать, что сей утлый челн на рынке скоропреходящего времени есть не кто иной, как сам человек?
3
Никто не обнимет необъятного
4
Нет столь великой вещи, которую не превзошла бы величиною еще большая. Нет вещи столь малой, в которую не вместилась бы еще меньшая.
5
Смотри в корень!
6
Лучше скажи мало, но хорошо.
7
Наука изощряет ум; ученье вострит память.
8
Что скажут о тебе другие, коли ты сам о себе ничего сказать не можешь?
9
Самопожертвование есть цель для пули каждого стрелка.
10
Память человека есть лист белой бумаги: иногда напишется хорошо, а иногда дурно.
11
Слабеющая память подобна потухающему светильнику.
12
Слабеющую память можно также сравнивать с увядающею незабудкою.
13
Слабеющие глаза всегда уподоблю старому потускневшему зеркалу, даже надтреснутому.
14
Воображение поэта, удрученного горем, подобно ноге, заключенной в новый сапог.
15
Влюбленный в одну особу страстно — терпит другую токмо по расчету.
16
Если хочешь быть красивым, поступи в гусары.
17
Человек, не будучи одеян благодетельною природою, получил свыше дар портного искусства.
18
Не будь портных, — скажи: как различил бы ты служебные ведомства?
19
Скрывая истину от друзей, кому ты откроешься?
20
Что есть лучшего? — Сравнив прошедшее, свести его с настоящим.
21
Полезнее пройти путь жизни, чем всю вселенную.
22
Если у тебя есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану.
23
Женатый повеса воробью подобен.
24
Усердный врач подобен пеликану.
25
Эгоист подобен давно сидящему в колодце.
26
Гений подобен холму, возвышающемуся на равнине.
27
Умные речи подобны строкам, напечатанным курсивом.
28
Начало ясного дня смело уподоблю рождению невинного младенца: быть может, первый не обойдется без дождя, а жизнь второго без слез.
29
Если бы тени предметов зависели не от величины сих последних, а имели бы свой произвольный рост, то, может быть, вскоре не осталось бы на всем земном шаре ни одного светлого места.
30
Стрельба в цель упражняет руку и причиняет верность глазу.
31
Бердыш в руках воина то же, что меткое слово в руках писателя.
32
Магнитная стрелка, непреодолимо влекомая к северу, подобна мужу, который блюдет законы.
33
Первый шаг младенца есть первый шаг к его смерти.
34
Смерть для того поставлена в конце жизни, чтобы удобнее к ней приготовиться.
35
В доме без жильцов — известных насекомых не обрящешь.
36
Ничего не доводи до крайности: человек, желающий трапезовать слишком поздно, рискует трапезовать на другой день поутру,
37
Пища столь же необходима для здоровья, сколь необходимо приличное обращение человеку образованному.
38
«Зачем, — говорит эгоист, — стану я работать для потомства, когда оно ровно ничего для меня не сделало?» — Несправедлив ты, безумец! Потомство сделало для тебя уже то, что ты, сближая прошедшее с настоящим и будущим, можешь по произволу считать себя: младенцем, юношей и старцем.
39
Вытапливай воск, но сохраняй мед.
40
Пояснительные выражения объясняют темные мысли.
41
Не всякому человеку даже гусарский мундир к лицу.
42
Бди!
43
Камергер редко наслаждается природою.
44
Никто не обнимет необъятного.
45
Три дела, однажды начавши, трудно кончить: а) вкушать хорошую пищу; б) беседовать с возвратившимся из похода другом и в) чесать, где чешется.
46
Прежде чем познакомишься с человеком, узнай: приятно ли его знакомство другим?
47
Здоровье без силы — то же, что твердость без упругости.
48
Все говорят, что здоровье дороже всего, но никто этого не соблюдает.
49
Достаток распутного равняется короткому одеялу: натянешь его к носу, обнажатся ноги.
50
Не растравляй раны ближнего; страждущему предлагай бальзам… Копая другому яму, сам в нее попадешь.
51
Если у тебя спрошено будет: что полезнее, солнце или месяц? — ответствуй: месяц. Ибо солнце светит днем, когда и без того светло; а месяц — ночью.
52
Но, с другой стороны: солнце лучше тем, что светит и греет; а месяц только светит, и то лишь в лунную ночь!
53
Самолюбие и славолюбие суть лучшие удостоверения бессмертия души человеческой.
54
Душа индейца, верящего в метемпсихозию, похожа на червячка в коконе.
55
Рассуждай токмо о том, о чем понятия твои тебе сие дозволяют. Так: не зная законов языка ирокезского, можешь ли ты делать такое суждение по сему предмету, которое не было бы неосновательно и глупо?
56
Принимаясь за дело, соберись с духом.
57
Перо, пишущее для денег, смело уподоблю шарманке в руках скитающегося иностранца.
58
Щелкни кобылу в нос — она махнет хвостом.
59
Не робей перед врагом: лютейший враг человека — он сам.
60
И терпентин на что-нибудь полезен!
61
Всякий необходимо причиняет пользу, употребленный на своем месте. Напротив того: упражнения лучшего танцмейстера в химии неуместны; советы опытного астронома в танцах глупы.
62
Часами измеряется время, а временем жизнь человеческая; но чем, скажи, измеришь ты глубину Восточного океана?
63
Говорят, что труд убивает время; но сие последнее, нисколько от этого не уменьшаяся, продолжает служить человечеству и всей вселенной постоянно в одинаковой полноте и непрерывности.
64
На дне каждого сердца есть осадок.
65
Под сладкими выражениями таятся мысли коварные: так, от курящего табак нередко пахнет духами.
66
Многие вещи нам непонятны не потому, что наши понятия слабы; но потому, что сии вещи не входят в круг наших понятий.
67
Никто не обнимет необъятного!
68
Болтун подобен маятнику: того и другой надо остановить.
69
Два человека одинаковой комплекции дрались бы недолго, если бы сила одного превозмогла силу другого.
70
Не все стриги, что растет.
71
Ногти и волосы даны человеку для того, чтобы доставить ему постоянное, но легкое занятие.
72
Иной певец подчас хрипнет.
73
Поощрение столь же необходимо гениальному писателю, сколь необходима канифоль смычку виртуоза.
74
Единожды солгавши, кто тебе поверит?
75
Жизнь — альбом. Человек — карандаш. Дела — ландшафт. Время — гумиэластик: и отскакивает и стирает.
76
Продолжать смеяться легче, чем окончить смех.
77
Смотри вдаль — увидишь даль; смотри в небо — увидишь небо; взглянув в маленькое зеркальце, увидишь только себя.
78
Где начало того конца, которым оканчивается начало?
79
Чем скорее проедешь, тем скорее приедешь.
80
Если хочешь быть счастливым, будь им.
81
Не в совокупности ищи единства, но более — в единообразии разделения.
82
Усердный в службе не должен бояться своего незнанья; ибо каждое новое дело он прочтет.
83
Петух пробуждается рано; но злодей еще раньше.
84
Усердие все превозмогает!
85
Что имеем — не храним; потерявши — плачем.
86
И устрица имеет врагов!
87
Возобновленная рана много хуже противу новой.
88
В глубине всякой груди есть своя змея.
89
Только в государственной службе познаёшь истину.
90
Иного прогуливающегося старца смело уподоблю песочным часам.
91
Не шути с женщинами: эти шутки глупы и неприличны.
92
Чрезмерный богач, не помогающий бедным, подобен здоровенной кормилице, сосущей с аппетитом собственную грудь у колыбели голодающего дитяти.
93
Магнит показывает на север и на юг; от человека зависит избрать хороший или дурной путь жизни.
94
На чужие ноги лосины не натягивай.
95
Человек раздвоен снизу, а не сверху, — для того, что две опоры надежнее одной.
96
Человек ведет переписку со всем земным шаром, а через печать сносится даже с отдаленным потомством.
97
Глупейший человек был тот, который изобрел кисточки для украшения и золотые гвоздики на мебели.
98
Многие люди подобны колбасам: чем их начинят, то и носят в себе.
99
Чувствительный человек подобен сосульке; пригрей его, он растает.
100
Многие чиновники стальному перу подобны.
101
Специалист подобен флюсу: полнота его односторонняя.
102
В здании человеческого счастья дружба возводит стены, а любовь образует купол.
103
Взирая на высоких людей и на высокие предметы, придерживай картуз свой за козырек.
104
Плюнь тому в глаза, кто скажет, что можно обнять необъятное!
105
Земной шар, обращающийся в беспредельном пространстве, служит пьедесталом для всего, на нем обретающегося.
106
Если на клетке слона прочтешь надпись «буйвол», не верь глазам своим.
107
Муравьиные яйца более породившей их твари; так и слава даровитого человека далеко продолжительнее собственной его жизни.
108
Всякая вещь есть форма проявления беспредельного разнообразия.
109
Во всех частях земного шара имеются свои, даже иногда очень любопытные, другие части.
110
Глядя на мир, нельзя не удивляться!
111
Самый отдаленный пункт земного шара к чему-нибудь да близок, а самый близкий от чего-нибудь да отдален.
112
Философ легко торжествует над будущею и минувшею скорбями, но он же легко побеждается настоящею.
113
Небо, усеянное звездами, всегда уподоблю груди заслуженного генерала.
114
Доблий (Доблестный (церковнослав.)) муж подобен мавзолею.
115
Вакса чернит с пользою, а злой человек — с удовольствием.
116
Пороки входят в состав добродетели, как ядовитые снадобья в состав целебных средств.
117
Из всех плодов наилучшие приносит хорошее воспитание.
118
Любовь, поддерживаясь, подобно огню, непрестанным движением, исчезает купно с надеждою и страхом.
119
Рассчитано, что петербуржец, проживающий на солнопеке, выигрывает двадцать процентов здоровья.
120
Человеку даны две руки на тот конец, дабы он, принимая левою, раздавал правою.
121
Иногда достаточно обругать человека, чтобы не быть им обманутым!
122
В сепаратном договоре не ищи спасения.
123
Ревнивый муж подобен турку.
124
Почти всякий человек подобен сосуду с кранами, наполненному живительною влагою производящих сил.
125
Умная женщина подобна Семирамиде.
126
Любой фат подобен трясогузке.
127
Вестовщик решету подобен.
128
Девицы вообще подобны шашкам: не всякой удается, но всякой желается попасть в дамки.
129
Всегда держись начеку!
130
Спокойствие многих было бы надежнее, если бы дозволено было относить все неприятности на казенный счет.
131
Не ходи по косогору, сапоги стопчешь!
132
Советую каждому: даже не в особенно сырую и ветреную погоду закладывать уши хлопчатою бумагою или морским канатом.
133
Кто мешает тебе выдумать порох непромокаемый?
134
Снег считают саваном омертвевшей природы; но он же служит первопутьем для жизненных припасов. Так разгадайте же природу!
135
Барометр в земледельческом хозяйстве может быть с большою выгодою заменен усердною прислугою, страдающею нарочитыми ревматизмами.
136
Собака, сидящая на сене, вредна. Курица, сидящая на яйцах, полезна. От сидячей жизни тучнеют: так, всякий меняло жирен.
137
Неправое богатство подобно кресс-салату, — оно растет на каждом войлоке.
138
Всякая человеческая голова подобна желудку: одна переваривает входящую в оную пищу, а другая от нее засоряется.
139
Вещи бывают великими и малыми не токмо по воле судьбы и обстоятельств, но также по понятиям каждого.
140
И саго, употребленное не в меру, может причинить вред.
141
Взирая на солнце, прищурь глаза свои, и ты смело разглядишь в нем пятна.
142
Время подобно искусному управителю, непрестанно производящему новые таланты взамен исчезнувших.
143
Талантами измеряются успехи цивилизации, и они же представляют верстовые столбы истории, служа телеграммами от предков и современников к потомству.
144
И при железных дорогах лучше сохранять двуколку.
145
Покорность охлаждает гнев и дает размер взаимным чувствам.
146
Если бы все прошедшее было настоящим, а настоящее продолжало существовать наряду с будущим, кто был бы в силах разобрать: где причины и где последствия?
147
Счастье подобно шару, который подкатывается: сегодня под одного, завтра под другого, послезавтра под третьего, потом под четвертого, пятого и т. д., соответственно числу и очереди счастливых людей.
148
Иные настойчиво утверждают, что жизнь каждого записана в книге Бытия.
149
Не совсем понимаю: почему многие называют судьбу индейкою, а не какою-либо другою, более на судьбу похожею птицею?
150
Козыряй!
151
Лучшим каждому кажется то, к чему он имеет охоту.
152
Издание некоторых газет, журналов и даже книг может приносить выгоду.
153
Никогда не теряй из виду, что гораздо легче многих не удовлетворить, чем удовольствовать.
154
Хорошего правителя справедливо уподобляют кучеру.
155
Добрая сигара подобна земному шару: она вертится для удовольствия человека.
156
Бросая в воду камешки, смотри на круги, ими образуемые; иначе такое бросание будет пустою забавою.
157
Благочестие, ханжество, суеверие — три разницы.
158
Степенность есть надежная пружина в механизме общежития.
159
У многих катанье на коньках производит одышку и трясение.
160
Опять скажу: никто не обнимет необъятного!
ПЛОДЫ РАЗДУМЬЯ, НЕ ВКЛЮЧАВШИЕСЯ В СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ КОЗЬМЫ ПРУТКОВА:
1
Добродетель служит сама себе наградой; человек превосходит добродетель, когда служит и не получает награды.
2
Вред или польза действия обусловливается совокупностью обстоятельств.
3
Не будь цветов, все ходили бы в одноцветных одеяниях!
4
Ветер есть дыхание природы.
5
На беспристрастном безмене истории кисть Рафаэля имеет одинаковый вес с мечом Александра Македонского.
6
Не покупай каштанов, но бери их на пробу.
7
Смерть и солнце не могут пристально взирать друг на друга.
8
Сократ справедливо называет бегущего воина трусом.
9
Весьма остроумно замечает Фейербах, что взоры беспутного сапожника следят за штопором, а не за шилом, отчего и происходят мозоли.
10
Друзья мои! идите твердыми шагами по стезе, ведущей в храм согласия, а встречаемые на пути препоны преодолевайте с мужественною кротостью льва.
11
Стремись уплатить свой долг, и ты достигнешь двоякой цели, ибо тем самым его исполнишь.
12
Правда не вышла бы из колодезя, если бы сырость не испортила ее зеркала.
13
Глупец гадает; напротив того, мудрец проходит жизнь как огород, наперед зная, что кой-где выдернется ему репа, а кое-где и редька.
14
Век живи — век учись! и ты наконец достигнешь того, что, подобно мудрецу, будешь иметь право сказать, что ничего не знаешь.
15
Сребролюбцы! сколь ничтожны ваши стяжания, коли все ваши сокровища не стоят одного листка из лаврового венка поэта!
16
Огорошенный судьбою, ты все ж не отчаивайся!
17
Дознано, что земля, своим разнообразием и великостью нас поражающая, показалась бы в солнце находящемуся смотрителю только как гладкий и ничтожный шарик.
18
Соразмеряй добро, ибо как тебе ведать, куда оно проникнет? Лучи весеннего солнца, предназначенные токмо для согревания земляной поверхности, нежданно проникают и к месту, где лежат сапфиры!
19
Человек довольствует вожделения свои на обоих краях земного круга!
20
Не уступай малодушно всеобщим желаниям, если они противны твоим собственным; но лучше, хваля оные притворно и нарочно оттягивая время, норови надуть своих противников.
21
Чиновник умирает, и ордена его остаются на лице земли.
22
Прихоти производят разнородные действия во нраве, как лекарства в теле.
23
Поздравляя радующегося о полученном ранге, разумный человек поздравляет его не столько с рангом, сколько с тем, что получивший ранг толико оному радуется.
24
Не всякий генерал от природы полный.
25
Отнюдь не принимай почетных гостей в разорванном халате!
26
Не завидуй богатству: французский мудрец однажды остроумно заметил, что сетующий господин в позлащенном портшезе нередко носим веселыми носильщиками.
27
Бывает, что усердие превозмогает и рассудок.
28
Никто, по Сенекину сказанию, не может оказать добродетели в другом случае, как в несчастии.
29
Перочинный ножичек в руках искусного хирурга далеко лучше иного преострого ланцета.
30
Незрелый ананас, для человека справедливого, всегда хуже зрелой смородины.
31
Одного яйца два раза не высидишь!
32
Пробка шампанского, с шумом взлетевшая и столь же мгновенно ниспадающая, — вот изрядная картина любви.
33
Начиная свое поприще, не теряй, о юноша! драгоценного времени!
34
Стоящие часы не всегда испорчены, а иногда они только остановлены; и добрый прохожий не преминет в стенных покачнуть маятник, а карманные завести.
35
Ничто существующее исчезнуть не может, — так учит философия; и потому несовместно с Вечною Правдой доносить о пропавших без вести!
36
И самый последний нищий, при других условиях, способен быть первым богачом.
37
Не поступай в монахи, если не надеешься выполнить обязанности свои добросовестно.
38
Лжет непростительно, кто уверяет, будто все на свете справедливо! Так, изобретший употребление сандарака может быть вполне убежден, что имя его останется неизвестно потомству!
39
Даже летом, отправляясь в вояж, бери с собой что-либо теплое, ибо можешь ли ты знать, что случится в атмосфере?
40
Некоторые образцом непостоянства выставляют мужчину, другие женщину; но всякий умный и наблюдательный петербуржец никогда не согласится ни с теми, ни с другими; ибо всего переменчивее петербургская атмосфера!
41
Иногда слова, напечатанные курсивом, много несправедливее тех, которые напечатаны прямым шрифтом.
42
Укрываться от дождя под дырявым зонтиком столь же безрассудно и глупо, как чистить зубы наждаком или сандараком.
43
Пустая бочка Диогена имеет также свой вес в истории человеческой.
44
Гони любовь хоть в дверь, она влетит в окно.
45
У всякого портного свой взгляд на искусство!
46
Не всякому офицеру мундир к лицу.
47
Одна природа неизменна, но и та имеет свои: весну, лето, зиму и осень; как же хочешь ты придать неизменность формам тела человеческого?!
48
Трудись, как муравей, если хочешь быть уподоблен пчеле.
49
Что есть хитрость? — Хитрость есть оружие слабого и ум слепого,
50
Мудрость, подобно черепаховому супу, не всякому доступна.
51
Знай, читатель, что мудрость уменьшает жалобы, а не страдания!
52
Военные люди защищают отечество.
53
Светский человек бьет на остроумие и, забывая ум, умерщвляет чувства.
54
Имея в виду какое-либо предприятие, помысли, точно ли оно тебе удастся.
55
Коэффициент счастия в обратном содержании к достоинству,
56
Люди не перестали бы жить вместе, хотя бы разошлись в разные стороны.
57
Легче держать вожжи, чем бразды правления.
58
Неискусного вождя, желающего уподобиться Атилле, смело назову «нагайкой» провидения.
59
Дружба согревает душу, платье — тело, а солнце и печка — воздух.
60
Приятно поласкать дитя или собаку, но всего необходимее полоскать рот.
61
И мудрый Вольтер сомневался в ядовитости кофе!
62
Питомец рангов нередко портится.
63
Люби ближнего, но не давайся ему в обман!
64
Настоящее есть следствие прошедшего, а потому непрестанно обращай взор свой на зады, чем сбережешь себя от знатных ошибок.
65
Степенность равно прилична юноше и убеленному сединами старцу.
66
Не печалуйся в скорбях, — уныние само наводит скорби.
67
Исполнение предприятия приятно щекочет самолюбие.
68
Не всякая щекотка доставляет удовольствие!
69
Не прибегай к щекотке, желая развеселить знакомую, — иная назовет тебя за это невежей.
70
Говоря с хитрецом, взвешивай ответ свой.
71
Не во всякой игре тузы выигрывают!
72
Детям, у коих прорезываются зубы, смело присоветую фиалковый корень!
73
Купи прежде картину, а после рамку!
74
Благополучие, несчастие, бедность, богатство, радость, печаль, убожество, довольство суть различные явления одной гисторической драмы, в которой человеки репетируют роли свои в назидание миру.
75
Чужой нос другим соблазн.
76
Благочестие и суеверие — две разницы!
77
Начинай от низшего степени, чтобы дойти до высшего; другими словами: не чеши затылок, а чеши пятки.
78
Человек! возведи взор свой от земли к небу, — какой, удивления достойный, является там порядок!
79
От малых причин бывают весьма важные последствия; так, отгрызение заусенца причинило моему знакомому рак.
80
Англичанин не любит мяса, которое не вполсыро.
81
Ценность всего условна: зубочистка в бисерном чехле, подаренная тебе в сувенир, несравненно дороже двух рублей с полтиной.
82
Почти всякое морщинистое лицо смело уподоблю груше, вынутой из компота.
83
Без надобности носимый набрюшник — вреден.
84
Двое несчастных, находящихся в дружбе, подобны двум слабым деревцам, которые, одно на другое опершись, легче могут противиться бурям и всяким неистовым ветрам.
85
Моменты свидания и разлуки суть для многих самые великие моменты в жизни.
86
Если хочешь быть покоен, не принимай горя и неприятностей на свой счет, но всегда относи их на казенный.
87
Не всякий капитан — исправник!
88
И в самых пустых головах любовь нередко преострые выдумки рождает.
89
Разум показывает человеку не токмо внешний вид, красоту и доброту каждого предмета, но и снабдевает его действительным оного употреблением.
90
И египтяне были в свое время справедливы и человеколюбивы!
91
Есть ли на свете человек, который мог бы обнять необъятное?
92
Отыщи всему начало, и ты многое поймешь.
93
Новые сапоги всегда жмут.
94
Если бы вся вселенная обратилась в одно государство, то как не установить повсюду одинаковых законов?
95
Пруссия должна быть королевством.
96
Если бы хоть одна настоящая звезда упала на заслуженную грудь, то не осталось бы ни того человека, ни даже самых отдаленных его единомышленников!
97
Когда народы между собою дерутся, это называется войною.
98
Полиция в жизни каждого государства есть.
99
У человека для того поставлена голова вверху, чтобы он не ходил вверх ногами.
100
Прусак есть один из наиболее назойливых насекомых
101
Верующий не боится напастей, но при невзгоде судьбы не отчаивается.
102
В спертом воздухе при всем старании не отдышишься.
ВЫДЕРЖКИ ИЗ ЗАПИСОК МОЕГО ДЕДА, 1860
Поощрение столь же необходимо гениальному писателю, сколь необходима канифоль смычку виртуоза.
Предисловие Козьмы Пруткова
Читатель, ты меня понял, узнал, оценил: спасибо! Докажу, что весь мой род занимался литературою. Вот тебе извлечение из записок моего деда. Затем издам записки отца. А потом, пожалуй, и мои собственные!
Записки деда писаны скорописью прошлого столетия, in folio, без помарок. Значит: это не черновые! Спрашивается: где же сии последние? — Неизвестно!.. Предлагаю свои соображения.
Дед мой жил в деревне; отец мой прожил там же два года сряду; значит: они там! А может быть, у соседних помещиков? А может быть, у дворовых людей? — Значит: их читают! Значит: они занимательны! Отсюда: доказательство замечательной образованности моего деда, его ума, его тонкого вкуса, его наблюдательности. — Это факты; это несомненно! Факты являются из сближений. Сближения обусловливают выводы.
Почерк рукописи различный; значит, она писана не одним человеком. Почерк «Приступа» совершенно сходен с подписью деда; отсюда: тождественность лица, писавшего «Приступ», с личностью моего деда!
Дед мой родился в 1720 году, а кончил записки в 1780 году; значит: они начаты в 1764 году. В записках его видна сила чувств, свежесть впечатлений; значит: при деревенском воздухе он мог прожить до 70 лет. Стало быть, он умер в 1790 году!
В портфеле деда много весьма замечательного, но, к сожалению, неконченого (d’inacheve). Когда заблагорассудится, издам все.
Прощай, читатель. Вникни в издаваемое! Твой доброжелатель
Козьма Прутков.
11 марта 1854 года (annus, i).
ГИСТОРИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ ФЕДОТА КУЗМИЧА ПРУТКОВА (ДЕДА)
Приступ старика
Уподоблялся, под вечер жизни моей, оному древних римлян Цынцынатусу, в гнетомые старостью года свои утешаюсь я, в деревенской тихости, кроткими наслаждениями и изобретенными удовольствиями; и достохвально в воспоминаниях упражняйся, тебе, сынишке моему, Петрушке, ради душевныя пользы и научения, жизненного прохождения моего описание и многие гисторические, из наук и светских разговоров почерпнутые, сведения после гроба моего оставить положил. А ты оное мое писание в необходимое употребление малому мальчишке, Кузьке, неизбежно передай. Чем сильняе прежнего наклонность мою заслужите.
Лета от Р. X. 1780, июня 22-го дня, сей приступ, к прежде сочиненным мемориям памяти своей, написал и составил: Отставной Премьер-майор и Кавалер Федот Кузьмичев сын Прутков.
1. Соответственное возражение одного кухаря
Как у одного кухаря, в услужении у гишпанского советника состоящего, спрашивано было: сколько детей имеет? — То сей, опытный в своем деле искусник дал следующий, сообразный своему рукомеслу, ответ: «Так, государь мой, у меня их осемь персон». — Чему тот, нарочито богатый гишпанец, немало смеялся, закрывшись епанчою, и, пришед домой, не замедлил рассказать о сем встретившей его своей супруге.
2. Милордовы правила
Некий милорд находил нарочитое удовольствие в яствах. То однажды, на фрыштике в пятьдесят кувертов, при бытности многих отменно важных особ, так выразил: «Государи мои! родительница моя кушала долго, а родитель мой кушал много; поколику и я придерживаюсь обоих сих правил».
3. Что к чему привешано
Некоторая очень красивая девушка, в королевском присутствии, у кавалера де Монбасона хладнокровно спрашивала: «Государь мой, что к чему привешано: хвост к собаке или собака к хвосту?» — То сей проворный в отповедях кавалер, нисколько не смятенным, а напротив того, постоянным голосом ответствовал: «Как, сударыня, приключится; ибо всякую собаку никому за хвост, как и за шею, приподнять невозбранно». — Которая отповедь тому королю отменное удовольствие причинивши, оный кавалер не без награды за нее остался.
4. Лучше побольше, чем поменьше
Некий австрийский интендант, не замедлив после Утрехтского мира задать пир пятерым своим соратникам, предварительно наказал майордому своему подать на стол пять килек, по числу ожидаемых. А как один из гостей, более противу прочих проворства имеющий, распорядился на свою долю, заместо одной, двумя кильками, то интендант, усмотрев, что чрез сие храбрейший из соратников Бремзенбург-фон-Экштадт определенной ему порции вовсе лишился, воскликнул: «Государи мой! кто две кильки взял?»
5. Впору причиненное удовольствие
Как некогда славный и во многих с Туркою баталиях отличившийся генерал-аншеф X., премногими от государыни регалиями и другими милостями наделенный, во французском, однако, диалекте нарочито несведущ оказывался. То сие незнание свое отнюдь перед модными того времени госпожами объявить не желая, навсегда секретно, перед каждым из дому своего выездом, по нескольку французских речений затверживал; и оные на малой бумажке русскими литерами исписавши, таковую за обшлаг мундирного кафтана своего запихивал, норовя по ней, между русского разговора, громчае противу прочего выговорить. Сия генеральская выдумка хотя превострою ему казалася, однако от государыниной любимицы, весьма знатной и пригожей девки, не могла укрыться; и оная девица, сим позабавить свою благодетельницу положив, таковой умысел свой в тот же день, на бывшем куртаге, в действо произвела. Для сего, когда государыня с генералом X. о делах говорить удостоили, знатная фрейлина сия, сзаду к нему подступивши, незаметно для него ту бумажку из-под обшлага выхватила и по ней, переделанным на генеральский обычай голосом, смело выкрикнула: «Ръень моень кё. — Byзет ля рень дю валь. — Ни плю, ни моень. — Не плезанте жаме авек ле фам, дон лимажинасион ансесаман траваль. — Сепандан ле терань комансе а девенир де плюз-ен-плюз юмид!» — Таковая сей пригожей девки выходка немалый смех всему собранию причинивши, великая государыня сама премного и даже долго после сего смеялися; а под конец оную знатную девицу за храброго генерал-аншефа X. с превеликою пышностью замуж выдали…
Никакого средства, кроме. — Вы — царица бала. — Ни более ни менее. — Никогда не шутите с женщинами, воображение которых непрестанно работает. — Между тем почва начинает становиться все более и более влажной. (От франц. Rien moins que. — Vous etes la reine du bal. — Ni plus, ni moins. — Ne plaisantez jamais avec les femmes, dont l’imagination in-cessamment tFavaille. — Cependant le terrain commence a devenir de plus en plus humide).
6. Лучшее средство в таком случае
Некогда маршал де Басомпьер, задумав угостить в будущий четверток ближайших сродников своих, кухарь сего вельможи пришел от того в немалую мыслей расстройку, униженно господину докладывая, что у них всего один бык имеется. «Изрядно, — возразил маршал, — а сколько у того быка частей?» — «Осемь», — ответствовал сей. — «Отнюдь! — перехватил маршал, — одиннадцать у быка; а для сего и можно оный на одиннадцать блюд изготовить!» — Так многие знания во всяком звании пригодиться могут.
7. Два камизола
Интендант лангедокский господин де Графиньи, прогуливаясь в один летний день в двух черных камизолах, повстречался в сем удивления достойном наряде с дюком де Ноалем. Сей вопросил: «Господин интендант! возможно ли? два камизола в столь знойный день?» На что, с тоном печали, ответствовал: «Господин дюк! Злосчастие преследует меня: вчера скончался дед мой, а сегодня испустила дух моя бабка! Для чего и надел я сугубый траур».
8. Ответ одного италийского старца
Две молодые италийские благородные девки, в зелени на прекрасной долине сидевши, помимо их проходил седой, но непомерно прыткий старик. То они с усмешкою вопросили: отчего такое завидное не по летам сложение имеет? — Ответствовал: «Потому, съиздетства употребляю масло внутрь, а мед снаружи».
9. Неуместное приветствие, крепко наказанное
Как некий, добивающийся форстмейстерского звания шваб Андреас Гольце, ненароком к возлюбленной своей, девице изрядного поведения, вошед и оную увидев за обеденным столом сидящую и свой аппетит внутренностию жареной бекасины в то время удовлетворяющую, так приветствовал: «О Амалия! Если бы я был бекасиною, то, уповаю, всю тарелку вашу своими внутренностями чрез край переполнил бы!» На что случившийся при том Амальин родитель, главный лесничий магдебургских лесов, Карл-Фридрих Венцельроде, незапно с места вскочив, учал того Гольце медным шомполом по темени барабанить и, изрядно оное размягчив, напоследок высказал: «Тысячу зарядов тебе в поясницу, негодный молодой человек! Я полагал доселе, что ты с честными намерениями к дочери моей прибегаешь!»
10. Докудова разность
Господин де Вольтер, однажды в беседе со многими той страны министрами находясь, отменно остроумно высказал: «Разность промеж людей доходит временем до высочайшего градуса; отчего иные столь великие, что для покрытия головы своей сами до оной на цыпочки подниматься должны; а другие для того же к голове своей сами на колени опускаться принуждены обретаются».
11.Тихо и громко
Господин виконт де Брассард, с отменною ласкою принятый в доме одного богатого ветерана, в известном сражении левой ноги лишившегося, усердно приволакивался за молодою его супругою, незаметно, по-военному, подпуская ей амура. То однажды, изготовив в мыслях две для нее речи, из коих одну: «Пойдем на антресоли» — сказать тихо, а другую: «Я еду на свою мызу» — громко; толико от внезапу разлиявшегося по членам его любовного пламени замешался, что, при многих тут бывших, произнес оные в обратном порядке, а именно — тихо и пригнувшись к ее уху: «Я еду на свою мызу»; а за сим громко и целуя ее в руку: «Пойдем на антресоли!» — За что быв выпровожден из того дому с изрядно накостылеванным затылком, никогда уже в оный назад не возвращался.
12. Слишком помнить опасность
Генерал Монтекукули, в известную войну от неприятеля с торопливостью отступая и незапно в реку Ин пистолет свой уронивши, некий австрийский путник, пять лет спустя с пригожею девкою вдоль сей реки гуляя, так возразил: «Пожалуйте, сударыня, сей река весьма поберегитесь; ибо в оной заряжоный пистолет обретается». — На что сия нарочито разумная девица не упустила засмеяться; да и он того же учинить не оставил.
13. Излишне сдержанное слово
Единожды аббат де Сугерий с Иваном-Яковом де Руссо гуляя, незапно так сказал: «Обожди, друг, маленько у сей колонны; ибо я, на краткий миг нужду имея, тотчас к тебе возвратиться не замедлю». Сей искусный в своем деле философ, многим в жизни своей наукам обучаясь, непременно следовал Солоновым, Ликурговым и Платоновым законам, а особливо Димоландской секты; для чего не упустил господина аббата целые три дня с упрямством дожидать, а напоследок, сказывают, и вовсе от голода на указанном месте умре.
14. К кому придет несчастие
Некоторый градодержатель, имея для услуг своей персоне двух благонадежных, прозвищами: Архип и Осип, некогда определил им пойти пешою эштафетой к любимой сего чиновника госпоже, не поблизости от того места проживающей. То сии градодержателевы холопы, застигнуты будучи в пути прежестоким ненастьем, изрядную простуду получили, от коей: Архип осип, а Осип охрип.
15. Недогадливый упрямец
Всем ведомый англицкий вельможа Кучерстон, заказав опытному каретнику небольшую двуколку для весенних прогулок с некоторыми англицкими девушками, по обычаю той страны ледями называемыми; сей каретник не преминул оную к нему во двор представить. Вельможа, удобность сработанной двуколки наперед изведать положив, легкомысленно в оную вскочил; отчего она, ничем в оглоблях придержана не будучи, в тот же миг и от тяжести совсем назад опрокинулась, изрядно лорда Кучерстона затылком о землю ударив. Однако сим кратким опытом отнюдь не довольный, предпринял он таковой сызнова проделать; и для сего трикратно снова затылком о землю ударился. А как и после того, при каждом гостей посещении, пытаясь объяснить им оное свое злоключение, он по-прежнему в ту двуколку вскакивал и с нею о землю хлопался, то напоследок, острый пред тем разум имев, мозгу своего от повторенных ударов, конечно, лишился.
16. Не всегда слишком сильно
Холостой и притом видный из себя инженер, в окрестностях Инспрука работы свои производящий, повадился навещать некоего магистера разных наук, в ближайшем оттуда местечке проживающего. Сей, быв неуклонно занят всякими вычислениями, свою бездетную, но здоровьем отличную супругу не токмо в благородные собрания, ниже на многолюдные прогулки не важивал, да и в дому своем поединком отменно редко развлекал.
Инженер, все сие по скорости заприметив, положил обнаружить пред магистершею, нимало не мешкая, привлекательные свои преспективы, дабы на чужой домашней неустройке храм собственного благополучия возвести. Наиудобнейшим для сего временем признал магистеровы трапезы; ибо ученый сей, разных стран академиями одобряемый, главнейшее после фолиантов удовольствие в том полагал, что подолгу за трапезами просиживал, приветливо разделивая со случившимся посетителем тарелку доброй похлебки и всякого иного яства.
Посему, за первою же трапезою супротив хозяйки присев, затеял, когда сладкого блюда вкушали, носком своей обуви таковой же хозяйкин прикрыть и оный постепенно надавливать, доколе дозволено будет. Притиснутая нога, сверх чаяния, не токмо выдернута не была, но хозяйка не без замысла лестным голосом выразила: что, де, не столько вкушаемое печение приятно, колико приправа, оное сопровождающая.
С этим и магистер согласиться не замедлил, разумея предложенную к печению фруктовую примочку, многими «подливкою» называемую. После того однажды, когда магистерша к трапезе красивее обычного обрядилась, инженер, возбуждаемый видом ее поверх стола телосложения, на сей раз едва розовою дымкою прикрываемого, почал свои ножные упражнения выделывать с возрастающим сердца воспалением и силы умножением, повышая оные постепенно даже до самого колена.
И дабы притом затмить от гостеприимного хозяина правильный повод своего волнения, стал расписывать оживленными красками, как через всю Инспрукскую долину превеликую насыпь наваливает и оную для прочности искусно утрамбовывает. Под конец же с толикою нетерпеливостию хозяйкино колено натиснул, что она, взорами незапно поблекши и лицом исказившись, к задку стула своего откинулась и громко, чужим голосом, воскликнула: «Увы, мне! чашка на боку!» Магистер вотще придумывал: о какой посудине супруга его заскорбела? А виновный продерзец, заботясь укрыть правду от несумнящегося супруга, почал торопливо передвигивать миску, дотоле у края стола стоявшую, к самой середине оного. И неведомо, сколь долго протянулось бы такое плачевное оставление страдалицы без супружнего пособия, ежели бы сама, дух свой на время восприявши, не указала перстом сперва на поврежденный член, а потом и на укрывающегося бесстыдника и не высказала с особым изражением: «Сей есть виновник моего злоключения! Он, с горячкою расписывая про насыпь чрез долину, не оставлял без толку напирать в мое левое колено, пока верхушку оного совсем своротил! От этого часу не токмо не за благородного кавалера его почитаю, но даже за наиудальнейшего мужика-землекопа!» — Такими выговоренными словами всю правду мужу вскрыла.
Магистер, зная в корпусе своем не довольно силы, дабы дородную супругу подобрать, а притом и виновника до нее не допущая, высунясь из окна, выкрикнул с площади двух крепких носильщиков, которым наказал бережно хозяйку с отвороченным коленом в опочивальню перенести и там на двуспальное ложе поместить. Так: здоровая некогда госпожа сия проявилась болящею под занавесками, за коими допрежде хотя не часто амуры резвилися, но и бледноликая печаль не ютилася!
Оставив страдалицу на ложе, вошел магистер с обоими носильщиками вспять в столовую горницу, где провинившийся, не без великого страха, дожидал висящего над ним своего приговора; и так ему с глубокою горечью высказал: «Ведайте, государь мой, что хотя вы и опытный в своем деле инженер, но госпожа магистерша не есть земельная насыпь и никогда оною не бывала!» — И, повернув от него, выплатил обоим носильщикам заслужоные ефимки и в опочивальню к болящей возвратился.
А продерзкий тот сластолюбец, столь нечаянно от заслужоной и преизрядной потасовки избегший, за лучшее счел поскорее к дому убраться; и завсегда потом, о приключившемся вспоминая, так в мыслях своих выводил: «Ежели и вправду сия подстольная любовная грамота остроумную при себе удобность имеет; ибо любимому предмету изъясняет, а от нелюбимых утаивает; однако и оную, даже в самых поспешных и чувствительных случаях, отнюдь до крайнего изображения допущать не должно».
17. Никто необъятного обнять не может
Однажды, когда ночь покрыла небеса невидимою своею епанчою, знаменитый французский философ Декарт, у ступенек домашней лестницы своей сидевший и на мрачный горизонт с превеликим вниманием смотрящий, — некий прохожий подступил к нему с вопросом: «Скажи, мудрец, сколько звезд на сем небе?» — «Мерзавец! — ответствовал сей, — никто необъятного обнять не может!» Сии, с превеликим огнем произнесенные, слова возымели на прохожего желаемое действие.
ГИСТОРИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ, НЕ ВКЛЮЧАВШИЕСЯ В СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ КОЗЬМЫ ПРУТКОВА, 1854–1860
1. Не всегда с точностью понимать должно
Весьма достаточный мануфактуроправитель, неподалеку от нью-йоркского города проживающий, навсегда с раннего утра рабочих своих подымая, только с темною ночью домой их отпускал; то однажды, когда ночная мрачность совсем исчезла и благодетельная денница, являя утреннюю зарю светлеющим лицом своим, взирая на вселенную, правою рукою усыпала землю розами и орошала, наподобие жемчуга, из глаз своих зеленую траву росою, — сей трудящий рукодельник, многих из наемников своих тотчас пробудив, на смятенный запрос оных степенно ответствовал: «Государи мои! поднимая вас прежде солнца и отпуская опосля луны, уповаю, конечно, следовать похвальному изречению: 'ученье свет, а неученье тьма».
2. Злоумышленно приложенная пословица
Как у некоего педагога несоразмерно короткая кровать имелась, на восток поставленная и ширмою от света загороженная. То один школьник, во время сна сего пестуна своего, неуместно над оным подшутив, осторожно повалил наставничью ширму. Когда же учитель, от солнечных лучей ранее проснувшийся, запальчиво с короткой кровати своей вопросил: «Зачем мне светло?» — Сей молодой повеса, нимало не смешавшись, но с надеждою ответствовал: «Не вы ли сами, государь мой, с превеликою настойчивостию вперяли нам во всем придерживаться пословицы: коротко и ясно?»
3. Наклонность противоречия нередко в ошибки ввести может
Некий, весьма умный, XIV века ученый справедливо тогдашнему германскому императору заметил: «Отыскивая противоречия, нередко на мнимые наткнуться можно и в превеликие от того и смеху достойные ошибки войти: не явное ли в том, ваше величество, покажется малоумному противоречие, что люди в теплую погоду обычно в холодное платье облачаются, а в холодную, насупротив того, завсегда теплое одевают? Или, коликому сраму подверг бы себя тот, который громко и в большом собрании простодушно удивляться вздумал бы, что одержимый водяною болезнию старец почасту жажды своей утолить не может?» — Сии, с достоинством произнесенные, ученого слова произвели на присутствующих должное действие, и ученому тому, до самой смерти его, всегда особливое внимание оказывали.
4. Отменная министру отповедь
Как некоторый германский государственных дел министр, великий промежду товарищей своих вес имеющий и с ними почасту в советах препирающийся, неосторожно, а паче того, с непригодною для министерского своего сана пылкостию, в приватный, с неким незнатного чина юношей, спор вошел; то, желая он свое, о пользе рабства, мнение напоследок гисторическими указаниями закрепить, тако с особою запальчивостью
воскликнул: «Воззри, о юноша, на сии, великостью ужасающие и разум поражающие пирамиды! Колико стоят они тысящелетий? а мог ли бы кто таковые не через невольнический труд с успехом учредить?» Тому министрову рассуждению ни мало не удивляясь, но, напротив того, оное с поспешностью подхватив, сей, похвалы достойный, юноша степенно с улыбкою ответствовал: «Так, государь мой! Но для того, уповаю, и сохранило Провидение сии египтянские громадные пирамиды, дабы всякий, разума не лишенный, путник, с негодованием на оные взирая, неизбежно так помыслил: то превеликое есть доказательство, колико бесплодно завсегда невольнический труд прилагаем бывает!» Сия, остроумно и смело составленная, того юноши отповедь, немалый сему министру стыд причинивши, оный, однако, и после того, сказывают, прежнему своему мнению верен остался.
5. И великие люди иногда недогадливы бывали
Всему свету известный герцог де Роган однажды, превеликую во всем организме расстройку от простуды ощутив, спешно французского врача, Густава де-ла-Шарбонера, звать приказал и от него пригодное для себя врачевание истребовал. Сей, искусный в своей науке, де-ла-Шарбонер не замедлил господину де Рогану особые капли прописать, которые по двадцати в воде принимать велел; а назавтра к сему больному с должною осторожностью вошел и оного, в холодной ванне сидящего и спокойно прописанные капли ложечкой пьющего, увидев, искусный тот врач немало сему изумился и с ужасом к герцогу воскликнул: «Что вы делаете, государь мой?» — Таковому докторскому вопросу вельми удивляясь и с негодованием герцог де Роган из ванны ему ответствовал: «Не вы ли сами, господин де-ла-Шарбонер, вчера, при герцогине, супруге моей, с превеликою настойчивостью многажды наказывали мне: капли сии по двадцати в воде принимать? Что с самого отхода вашего по сей час непреклонно исполняя, напоследок совсем излечиться через сие несомненно надеюсь!» — Так и великие люди иногда тоже недогадливыми бывали!
6. Ученый на охоте
Сказывают, однажды Лефебюр-де-ла-Фурси, французский знаменитый ученый, к исследованию математических истин непрестанно свой ум прилагавший, нежданно тамошним королем, с прочими той страны почетными особами, на охоту приглашен был, и из богатого королевского арсенала добрый мушкет для сего получивши, наровне с другими королю в охоте сопутствовать согласился. Но когда уже оная королевская охота, изрядно утомившись, обратно путь свой к дому направила, то, проезжая мимо славного и широкого каштана, на берегу реки стоящего и в зеркале вод ее, влеве от него бегущих, длинные ветви свои живописно отражающего, — добрый сей король знаменитого того мафематика узрел, у подножия каштана на земле сидящего и тщательно, с превеликим прилежанием, на ладони дробь перебирающего, а мушкет и прочие охотничьи доспехи подалеку от него в стороне лежащие, и крайне сему удивляясь, громко его вопросил: «Что вы делаете, господин Лефебюр-де-ла-Фурси?» На королевский запрос, ни мало не смешавшись, но с видимым отчаянием, ученый тот ответствовал: «Вот уже два часа, государь мой, как тщетно силюсь я привести сию дробь к одному знаменателю!» — Возвратясь домой, король не упустил передать таковой ученого ответ молодым принцессам, дочерям своим, много в тот вечер смеявшимся оному, купно с их приближенными, а в доказательство, однако, сколь ученость должна быть всеми почтенна, тогда же господину Лефебюру-де-ла-Фурси из королевской своей вивлиофики особую книгу подарил, под заглавием: «Перевод из нравоучительных рассуждений барона Гольбаха», в нарочито богатом переплете и на пергаменте отпечатанную.
7. Искусный в отповедях казнохранитель
Славный по своей находчивости сановник, за казною надзирать приставленный и в оной от прежних лет оскудение замелив, особое, однако, к выпуску ассигнационных билетов старание приложил и тем, сказывают, по бывшей в то время войне, немалую похвалу себе от тоя земли государя приобрел, непрестанно его обогащением казны удивляя. То однажды, получив от любимого полководца своего извещение, что в войске великая нужда в мелких деньгах имеется, той земли государь, при многих, у ступень трона его бывших придворных, гневно сановника того вопросил: «Известны ли вы, господин мой финанс-министр! великую войска наши нужду в мелких деньгах ощущают?» На что сей, с тоном отчаяния, ответствовал: «Единая тому вина есть, государь, что никак довольно отпечатывать не успеваем!» Сии с покорностью произнесенные слова на прежнюю милость гнев государев, конечно, обратили.
8. И малые в астрономии познания большую царедворцам услугу оказать могут
Индийский царь Вардигес, покорными слугами своими окруженный, единожды до самого заката солнечного со смехом неловкостью плясавшего перед ним медведя потешался и напоследок так воскликнул: «Половину сокровищей, о верноподданные! тому, кто первее прочих сказать может: почто сие четвероногое непрестанно морду свою к небесам обращает, будто там что знакомое, а паче приятное, себе находит?» — «Доподлинно, — ответствовал царю, ни мало не медля, степенный царедворец, — оно там, уповаю, двух своих подруг, большую и малую, обрести успело»; причем на двух в небе «Медведиц» указать государю на замедлил. Ответу сему весьма доволен оставшись, царь тотчас, в веселом расположении, в покой свой вошел и обещание свое в тот же день исполнить не оставил.
9. Два дружные генерала
Прусский генерал Страдман, с превеликим приятелем его, прусским же генералом Гонорингом, купно всегда пребывая и о различных сея природы явлениях непрестанно и взаимно друг с другом совещаясь, оные, по силе разума своего, каждый перед другим разрешали; то однажды, на конях и в ночное время из загородного лагеря выехав и на полную, в небе блещащую, ночную владычицу — луну с упорством взирая, храбрый тот генерал Страдман товарища своего генерала Гоноринга напоследок вопросил: «Думаете ли, ваше превосходительство, что на ночном сем светиле взаправу люди пребывают?» — «Думаю, ваше превосходительство», — ответствовал сей. — «Согласен, — возразил генерал Страдман, — когда луна полная; но как же, ваше превосходительство, когда луна неполная бывает?» — «Уповаю, ваше превосходительство, — перехватил генерал Гоноринг, — что тогда люди там на тесных квартирах помещаются». — С сими генерала Гоноринга словами нежданно они ко градским вратам приблизились, и в оные въехать положив, отнюдь, однако, таковой своей из лагеря отлучки перед начальством явить не желая, оба дружные сии генералы, по долгом между собою совещании в заставе фамилии свои взаимно переменить определили, чего и самым делом учинить не оставили. Для того решение сие, по привычке, без рассуждения в действо производя, искренние сии приятели, при въезде в город, генерал Гоноринг генералом Страдманом, а генерал Страдман генералом Гонорингом назвались и таковою неудачливою хитростью непозволенную поступку свою перед начальством выдали, за что накрепко оба арестованы будучи, навсегда потом и по гроб жизни начальнической той прозорливости меж собой удивлялись.
10. Видно, что и в древности немалую к писанию склонность имели и в плутоватости почасту упражнялись
Некогда великий Александр, ирой Македонский, осведомясь, что жители лампсакийские от него изменнически отстали и персской стороны держаться зачали, толико ожесточен стал сею их поступкою, что всех до одного истребить пригрозил и с немалым для того войском к мятежным лампсакийцам неотложно выступил. То однажды, в сем походе пребывая и на пути в одном из славных дворцов своих замешкая, царь сей македонский, от небреженья здоровья своего, нарочитый насморк себе приобрел, и по предписанию знатного, при нем бывшего, сиракузского врача, Менекратом именуемого, единожды сальную свечу от гофмейстера своего спросил, дабы оною нос свой от той неотвязной болезни накрепко вымазать. То лукавые дворца его смотрители и после отъезда Александрова через долгое время каждодневно по сальной свечи в расход вписывали, немалую от того для себя прибыль имея, и для порядка законно по делу сему особую тетрадь завели, таковой на оной заголовок искусно надписав: «Дело об отпуске сальных свеч для смазывания августейшего носа». Однако премудрый ирой Македонский, нисколько на то не взирая, а напротив того, опосля про таковую хитрость их узнав, примерному наказанию оных изменщиков публично подверг, и для страха всю ту гисторию на мраморной в наилучшем из дворцов своих доске крупными литерами изобразить повелел, нимало имен тех прежних любимцев своих скрывать не желая.
Читать еще
