На все руки: актеры, ставшие музыкантами

Мне очень понравилось, как прошел наш предыдущий концерт в «16 Тоннах». Это был декабрь, уже чувствовалось новогоднее настроение. Несмотря на то, что наша музыка не чисто танцевальная, было приятно увидеть танцующих. Многие знали слова наших песен и подпевали. Этим, наверно, клуб «16 Тонн» и отличается: туда приходит очень музыкально осведомленный зритель. У нас в тот вечер получилось такое музыкально-театральное событие. В первую очередь, конечно, музыкальное, потому что мы исполняем авторскую музыку. Но мы только входим на эту территорию, которая очень интересна для меня лично как для актрисы. Конечно, какие-то элементы театра всегда со мной, поэтому есть и смена образов, и продуманная драматургия, когда из программы складывается законченная история.

Театр — это более консервативное заведение, другого рода комфорт, да и спектакли не всегда развлекательные, часто — сложные, тяжелые. Музыка, конечно, тоже бывает разная. Но клубная атмосфера дает воздух, дает дыхание, дает полную свободу.

На следующем концерте в «Тоннах», а мы его уже планируем, хотелось бы повторить то настроение и качество звука — он мне очень понравился. Хотелось бы собрать полный зал, как в прошлый раз, — огромное спасибо нашему зрителю. Сейчас мы сами пишем музыку. Я начала писать тексты, это очень помогает приблизиться к себе. Именно этим хочется делиться со слушателями.

А вообще, для меня «16 Тонн» — это мое студенчество, мы бегали туда и старались каким-то образом попасть на концерт любимых групп. Это историческое место для музыкальной тусовки.

Мы играли в «16 Тоннах» — и как «Гренки» в нулевые, и позже как POKAPRËT, и совсем недавно как «МЕ4ТА». В 2016-м, когда только собрались составом POKAPRËT, нам предложили сыграть одну песню на премии «Золотая Горгулья», которую, собственно, в «Тоннах» и придумали. Нас с Андреем Муравкиным и Мишей Химаковым «подламывало» мчать ради трех минут в «16 Тонн». Мы решили соединить в одну три композиции, с этим и вылезли на сцену. Это была нескончаемая, очень дикая, само собой, песня.

А с концерта в «16 Тоннах» на Новом Арбате началась история группы «МЕ4ТА». Так получилось, что наш первый концерт совпал с 50-летием нашего друга Томаса Моцкуса. Томас литовец, и когда дорвался до микрофона, стал петь народные литовские песни. Поскольку колонки из клуба звучат на улице, то эти песни раздавались по всему Арбату, вызывая удивление прохожих.

И вдруг нам сообщили, что умер выдающийся литовский режиссер Римас Туминас, спектакль которого «Война и мир» шел в этот вечер рядом — в Театре Вахтангова. Так получилось, что спектакль и концерт закончились в одно время. Люди выходят на Арбат, одни — празднующие день рождения Томаса, другие — оплакивающие Туминаса, и соединяются в самом центре Москвы. Это, конечно, незабываемая история.

Мой первый московский сольный концерт, вне команды «Триада», состоялся 31 марта в «16 Тоннах». Каждому артисту важно сделать концерт в легендарных стенах, а эта площадка действительно одна из самых уютных, родных и комфортных в городе.

Это было не рядовое выступление, мы презентовали альбом Nox et Nox. В силу того, что начались съемки в кино и люди стали активно комментировать мои актерские задатки, мы решили сделать из этого вечера музыкально-театральный перформанс. Скорее музыкальный моноспектакль. На входе людям предлагали театральные программки, а я постарался превратить каждый трек в сценическую постановку с декорациями в виде красного занавеса и микрофонной стойкой как реквизитом.

В гости к клубу я захожу регулярно на ужин, когда приезжаю в Москву. Постоянно хвалю их стейки и не могу отказать себе в этом удовольствии. Тут мы снимали минимум три клипа: «Циник», «Оболочка» и «Сокровенная». За одним из ужинов родилась идея ремикса на «Дело молодых». Уверен, еще много всякого интересного произойдет в этих стенах.

У нас в «Тоннах» было 10, может, даже 12 концертов. Это наша московская альма-матер, которая нас приняла и где мы любим бывать. В этом клубе можно видеть почти каждого зрителя. Это самое ценное — общение со зрителем. Он рядом, он близко, он тебя слышит, он тебя видит. В театре, например, я очень люблю малую сцену, потому что хорошо видно артистов, как они играют, что чувствуют. Клево, что тут есть примерно такая же возможность. Поэтому для нас вообще каждый концерт — праздник, а в «16 Тоннах», где нас встречают с распростертыми объятиями, особенно.

Одна из самых запоминающихся историй, случившихся здесь, — это, конечно, история с минированием. Как-то ближе к концу нашего концерта поступило сообщение о минировании. Мы тогда собирались играть песню «Фантазер». Следующий концерт в «16 Тоннах» мы решили начать именно с этой песни, так сказать — успеть, на всякий случай, мало ли что. Это зашло, все были дико довольны.

И я был доволен такой придумкой. У нас каждый концерт получается театральным, потому что я изначально актер театра и кино. Это позволяет нам делать некий перформанс, интерактив. Ведь люди приходят на концерт за энергией. Есть артисты, записи которых мне интересно слушать, но на концертах они скучны. Я не получаю от артиста какой-то энергии, которую хотел бы получить. А на своих концертах мы этой энергии даем вдоволь, и люди именно за этим ходят. Хотят пообщаться, посмеяться, пошутить вместе. Это для нас главное.

Один из самых любимых моих концертов прошел как раз в «Тоннах». Мы делали презентацию альбома «Инструкция по уходу» и впервые осмелились добавить немного перформанса в живое выступление. Мы тогда заигрывали с темой волшебной прачечной и — о боже — даже разыграли стиральную машинку среди слушателей. Вся сцена была в летающих мыльных пузырях.

А самая трогательная история из «Тонн» связана не с моим выступлением. Когда мы только-только познакомились с Антоном Макаровым (группы «Диктофон», «Сансара» и «Дайте танк (!)», муж Анастасии Терели. — Прим. ЧТИВО), в его день рождения у группы «Диктофон» как раз был концерт в «Тоннах». Помню, как смогла договориться с работниками клуба, чтобы незаметно пронести в гримерку после концерта торт, который я пекла, пока они этот самый концерт играли.

Я стараюсь избегать какой-либо театральности на музыкальных концертах. Слишком много рюшек и заготовок могут помешать рождению элементарного чуда. Ничем не разбавленная энергия мне дороже любого спецэффекта. Для меня пересечение актерской и концертной деятельности начинается в самом факте публичности. На этом оно и заканчивается. К театру и кино я отношусь с любовью, но по большей части как к профессии. Там расстояние от тебя до ответственности за сказанное слово и сделанное дело удлиняется большим количеством ширм и перегородок. В кино ты серьезно обложен броней: ты знаешь текст, ты малюешь внутри уже сколоченных рамок в виде сценария, реплик, образа, ситуации.

К поэтическо-музыкальной деятельности я отношусь не как к профессии, а как к явлению, которое лучше не связывать ремнями приемов. Я никогда не знаю, что и как буду говорить или петь. За что бы ты ни попытался спрятаться — все и есть ты. Это занятие более автономное и бескожное, и прикрывать его театральной маской мне кажется страшнейшим из грехов. Ну, уж нет, вот вам мое лицо — в него и плюйте, его и целуйте.

Я отношусь к выступлению в «16 Тоннах» с большим трепетом: когда-то бывал здесь на очень важных для меня концертах, они въелись в мою память, думаю, до самого финала. Когда стоял в зале и подпевал «Кураре», я даже в самых влажных фантазиях не помышлял, что заберусь когда-то на этот 16-тонный пятачок. Ну вот, забрался, осталось надеяться, что король не голый. Что будет происходить в день концерта, известно лишь одному Дионису, все вопросы к нему. Ничего обещать не могу, кроме того, что это будет неповторимо.