Благодарю Шведскую академию за то, что сочла мою работу достойной этой высшей награды. Я глубоко убежден, что очень многие деятели литературы, которых уважаю и почитаю, достойны ее ничуть не меньше, чем я, но это, бесспорно, не умаляет моей радости и гордости.
Лауреат этой премии обычно делится личными или научными соображениями о природе и развитии литературы. Мне, однако, представляется более уместным напомнить сейчас о высоком долге и обязанностях тех, кто литературу создает. Почетное звание нобелевского лауреата и возможность выступить перед вами побуждают меня не пищать рассыпающейся в благодарностях мышью, а реветь львом от гордости за мое дело и за тех великих и талантливых людей, которые занимались им на протяжении многих веков.
Своим распространением литература обязана не малокровному и слабосильному клиру критиков, поющих свои гимны в пустых храмах, и не оторванным от жизни одиночкам, ведущим убогую жизнь нищенствующих монахов.
Литература так же стара, как и речь. Она появилась, потому что была необходима людям, и со временем стала еще более востребованной.
Скальды, барды, писатели никогда не были особой, избранной кастой. С самого начала их функции, обязанности и задачи определялись потребностями людей.
Человечество переживает мрачный и безрадостный период растерянности. Мой великий предшественник, Уильям Фолкнер, выступая здесь, говорил о трагедии всеобщего страха, столь затянувшейся, что проблемы духа отошли на второй план, а в центре внимания писателей оказалось раздираемое внутренними противоречиями человеческое сердце.
Фолкнер лучше многих понимал, в чем сила человека и в чем — его слабость. Он видел основной смысл существования писателя в том, чтобы постичь суть страха и преодолеть его.
В этом нет ничего нового.
Предназначение писателя со времен глубокой древности не изменилось. Он призван обнажать наши недостатки и заблуждения, извлекать на свет темные и опасные помыслы, чтобы мы могли стать лучше.
Кроме того, писатель призван провозглашать и воспевать присущие человеку величие сердца и духа, способность достойно принимать поражения, проявлять мужество, сострадание и любовь. В бесконечной борьбе со слабостью и отчаянием — это яркие знамена, они зовут человека к совершенству и вселяют надежду. Я считаю, что писатель, который не верит всей душой в способность человека к самосовершенствованию, не предан делу и не имеет права называться литератором.
Всеобщий страх, охвативший современное человечество, — результат стремительного скачка наших знаний о физическом мире, а также необдуманного использования их. Этот скачок оставил далеко позади уровень наших познаний о явлениях иного рода, но это не значит, что они никогда не смогут достичь таких же высот. Вывести нас на этот уровень — одна из главных задач литературы.
На протяжении долгой и славной истории человечество мужественно боролось со своими естественными врагами, оказываясь порой перед лицом почти неизбежного поражения и гибели.
Трусливо и глупо бежать с поля боя сейчас, когда победа, возможно, так близка.
Разумеется, я читал биографию Альфреда Нобеля. О нем пишут как о человеке, склонном к уединению и размышлениям. Он усовершенствовал взрывчатые вещества, способные как созидать, так и разрушать, но не способные прислушаться к голосу совести или здравого смысла.
Нобель видел, что его изобретения становятся орудиями бесчеловечной жестокости. Возможно, он даже предвидел, к чему это приведет, — торжеству насилия и уничтожению жизни. Некоторые говорят, что он был циничным, но я не верю. По-моему, он стремился изобрести механизм контроля, некий предохранительный клапан. И в конце концов пришел к выводу, что единственная защита — это разум и душа.
Я считаю, что, исходя из этого убеждения, он и учредил вручаемые здесь награды. Их присуждают за вклад в расширение и углубление наших познаний о человеке и окружающем мире, за постижение сути вещей и умение передать это через слово — а в этом как раз и состоит задача литературы. Это награды за стремление к миру — а он и есть смысл всех прочих достижений.
Не прошло и пятидесяти лет после смерти Нобеля, как человечество подобрало ключ к вратам природы и оказалось перед лицом тяжелейшего выбора. Мы взялись управлять тем, что всегда было в руках Бога. Ничтожные и неподготовленные, мы присвоили себе право распоряжаться жизнью и смертью всего мира — всего сущего. Угроза жизни или ее торжество — выбор за человеком. Настало время проверить, способен ли он стать лучше.
Угроза жизни или ее торжество — выбор за человеком. Настало время проверить, способен ли он стать лучше. Получив божественную силу, найдем ли мы в себе столько мудрости и ответственности, сколько приписывали божеству. Человек сам стал величайшей угрозой и единственной надеждой. Так что сегодня вполне уместно перефразировать апостола Иоанна...
В конце есть Слово, и Слово — это Человек, и Слово с Человечеством.
