Пиратство: карьера мечты XVIII века

В 1713 году закончилась война за Испанское наследство. Европейские монархии урезали военные бюджеты, и тысячи матросов отправились искать работу на гражданские суда. У купцов буквально стояла длиннейшая очередь за забором, поэтому они могли свести жалованье опытных моряков до минимальных £ 25 в год. Грубо говоря, по-нашему это меньше 50 рублей в месяц — хватало только на еду.

Но оставшимся на военной службе было еще труднее. Королевский флот Британии вместо денег мог платить тикетами — долговыми расписками, которые в теории обналичивала касса казначейства. Но это могло занять годы, а деньги людям нужны были сейчас. Поэтому тикеты сбывали за бесценок скупщикам.

Помимо нищенского жалования легальная служба предлагала спартанские условия. Капитан на судне воплощал абсолютную власть. Матросов регулярно пороли, лишали пайка, избивали. Судовладельцы экономили, поэтому еда часто попадала на борт уже испорченной.

За дезертирство лишали всех выплат, хлестали плетью, а в военное время могли отправить на виселицу. К 1715 году желающих служить короне на море оказалось мало. Нехватку кадров государство компенсировало силами «пресс-банд». Эти вооруженные отряды попросту похищали мужчин на улицах портовых городов и насильно отправляли на корабль.

Что касается торговых судов, то их экипажи при виде пиратского флага даже не брались за оружие. Никто не желал умирать ради прибыли какого-то купца и капитана-самодура. А вот решив заняться разбоем, моряк оказывался совсем в другом мире. Попадая к корсарам, бесправный матрос превращался в кого-то вроде партнера закрытого акционерного общества. Корабль принадлежал команде, а вся добыча делилась по паям.

Причем доли фиксировались в уставе еще до выхода в море. Капитан получал два пая, рядовой матрос — один. Штурман, врач, канонир — полтора-два, в зависимости от ценности специалиста. На королевской же службе разница в доходах капитана и матроса могла быть и стократной.

На пиратском судне один удачный рейд приносил рядовому матросу от £ 100 до £ 200. По меркам купеческого флота это было богатством, которое честный моряк не заработал бы и за десять лет изнурительного труда.

Пока регулярный флот списывал покалеченных людей на берег без гроша в кармане, пираты внедряли систему страхования. Уже в XVII веке знаменитый капер Генри Морган в своем уставе указывал, чтобы компенсацию выплачивали из общего котла еще до раздела добычи.

Так, за потерю правой руки полагалось 600 пиастров (испанских серебряных монет), левой — 500, правой ноги — 500, левой — 400, глаза или пальца — 100. Иногда могли платить рабами. Пятьдесят лет спустя, в разгар Золотого века пиратства, знаменитый Бартоломью Робертс в своем уставе поднял размер выплат за потерю конечности или тяжелое увечье до 800 пиастров.

Существовала и система побратимства, или мателотаж. Если корсар погибал в бою, его доля переходила назначенному товарищу по оружию, который мог передать деньги и семье погибшего. Все это мотивировало экипаж сражаться отчаянно и охотнее идти на абордаж.

К 1720 году около четверти пиратских команд составляли чернокожие из числа беглых рабов. Часто это пытаются выдать за прогрессивизм и некоторый гуманизм, но здесь был холодный расчет. Держать раба на корабле технически сложно. Если на плантации можно выставить надсмотрщика, то в море у каждого в руках оружие. Все могло обернуться жертвами или бунтом.

Экономист Питер Лисон назвал это «невидимым крюком», аналогом знаменитой «невидимой руки рынка» Адама Смита. Бывшим рабам давали статус свободных членов экипажа с правом голоса и равной долей в добыче. Они становились лояльными бойцами.

Матросы постоянно обменивались информацией, какие командиры ведут дела честно, а какие склонны к самодурству. Люди при первой возможности уходили к более справедливому и удачливому капитану, поэтому те изо всех сил старались держать марку. Обычно на борту действовали жесткие правила. Женщин на корабле не было, чтобы избежать беспорядков. Азартные игры на деньги строго запрещались, а любые дуэли и драки переносились на берег. Также каралось распитие спиртного вне отведенного времени и курение в неустановленных местах. Эти ограничения помогали сохранять дисциплину и защищали разбойное предприятие от финансовых потерь.

Пиратская экономическая модель доказала, что принципы равенства, выборной демократии и соцобеспечения могут эффективно работать в суровых условиях эпохи, благодаря им интерес каждого разбойника совпадает с целями коллектива. Но у этой, на первый взгляд, идеальной модели социальной справедливости был серьезный изъян: она паразитарная. Корсары не создавали материальных ценностей.