Пойдем выйдем: кровавый труд бретера

В XVI веке некоторые европейские дворяне, хорошо владеющие шпагой, специально нарывались на ссоры. Спровоцировав поединок, они убивали противника. И в большинстве случаев делали это не бескорыстно. Вспоминаем, как появился этот вид заработка и кому он пришелся по душе.

Во время Итальянских войн (1494–1559) французская аристократия узнала от своих южных соседей о брави. Так на Апеннинах называли наемных бандитов, зачастую совершавших убийства под видом дуэли, якобы в поединках чести. Во Франции сразу нашлось много желающих зарабатывать кровавым ремеслом. Так появились бретеры (от слова brette — «длинная узкая шпага», «бретонский клинок»). Чаще всего это были выходцы из бедных гасконских родов. Они могли подняться в обществе только за счет военной службы. Поэтому в мирное время бретерство стало для них вполне подходящим занятием.

Иллюстрация к поэме «Жизнь солдата». Уильям Хит, 1823

David Brass Rare Books

Услуги этих специалистов пользовались спросом у состоятельных сограждан, которые хотели без особого риска и наверняка устранить того, кто мешал им жить. В своей работе бретеры полагались на кодекс чести, вернее, на то, что его соблюдают другие. По неписаным правилам, благородный человек должен был смыть оскорбление кровью. Этим и пользовались убийцы.

Они всячески старались спровоцировать жертву на конфликт при свидетелях. В ход шли любые уловки: наступить на ногу, не дать пройти по «верху мостовой» (сухая часть улицы у стен домов), грубо задеть ножнами или плащом. Если замысел не удавался, пытались оскорбить всякими намеками — на трусость, на бедность, на «рога».

В безнадежном случае могли просто прилюдно влепить пощечину.

После такого аристократ был обязан вызвать обидчика на поединок. Иначе его социальная жизнь заканчивалась: офицеры отказывались служить с ним в одном подразделении и требовали у командования уволить позорника, на балы такого не приглашали, дамы воротили от обесчещенного носики.

Бретер должен был добиться, чтобы перчатку бросил именно оскорбленный, тогда он получал право выбрать оружие и, разумеется, предлагал то, которым лучше владеет. А он непременно чем-то владел мастерски, потому что брал уроки и усиленно тренировался. Наградой за упорный труд могли быть верхняя одежда, кошелек, шпага, сапоги убитого, но чаще — гонорар от заказчика, который всегда был состоятельным.

«Бретер в красном плаще». Жан-Луи-Эрнест Месонье, 1860-е

Alamy

Когда новый король Франции Генрих II запретил с 1547 года поединки, дуэлянтам пришлось идти на хитрости. Вызов больше не посылали, а, например, говорили: «Я люблю свежий воздух и прогулки на природе. Особенно в утренние часы, около 7, по понедельникам за монастырем бенедиктинцев». Тот, кому это было сказано, прекрасно понимал, когда и где состоится поединок.

В случае смертного исхода победитель мог заявить: «Я шел, на меня напали, это была самооборона». И бретеры в самом деле нападали, правда, победителями оказывались тоже они, потому что набрасывались толпой на одного. Но так подло действовали далеко не все. В основном шельмовали по-другому: поддевали под рубашку, а драться было принято в ней, тонкую кольчугу, а то и кирасу.

Позже появилась традиция показывать секундантам перед боем обнаженную грудь.

Хотя и это правило можно было обойти: 7 августа 1583 года опытного дуэлянта барона де Вито убил маркиз Ив IV д’Алегр, надевший кирасу, окрашенную под цвет тела, и секундант противника ее не разглядел.

Но постепенно бретерство превращалось из профессионального в любительское. Бретерами стали называть не наемников, а хорошо владеющих оружием забияк, которые жить не могли без выброса адреналина. Забавный парадокс: если во Франции секунданты следили за чистоплотностью бретеров, то в России бретеры сами с удовольствием становились секундантами как в совершенстве знающие правила поединков. Можно предположить, что риск из-за участия в запрещенном деле доставлял им почти такое же удовольствие, как и сама драка.