С сачком по Америке: большое путешествие Набокова

Нью-Йорк, 1941 год. Владимир Набоков с женой Верой и сыном Дмитрием пытались начать жизнь с чистого листа в тесной манхэттенской квартире. Всего год назад они приплыли в США из охваченной войной Европы. С тех пор поиски работы превратились в бесконечный изматывающий бег по кругу. Вера устроилась секретаршей в France Forever — организацию, занимающуюся сбором средств для французского Сопротивления, но потеряла место из-за страшного приступа радикулита (нервная реакция на череду переездов и неустроенность).

Семья держалась за счет нерегулярных заказов на переводы и частных уроков русского языка, которые Набокову удалось найти с большим трудом. Творческие вечера, конечно, тоже случались, и весьма успешные: свободных мест не найти, публика от души аплодировала, но всего этого не хватало, чтобы прокормить трех человек. С невероятным усилием писателю удалось выбить двухнедельный лекционный курс в Уэлсли-колледже (спасибо кузену, который преподавал там музыку). Но что дальше?

А дальше пришла долгожданная телеграмма из Стэнфорда: Набоков утвержден преподавателем на летний семестр. Эту должность уступил другу Марк Алданов. Свет в конце туннеля наконец-то забрезжил, но, как водится, у Судьбы отличное чувство юмора: дорогу из Нью-Йорка до Стэнфорда (другой конец страны) университет не оплачивает. 

Узнав о приглашении в Стэнфорд, Дороти Лейтхолд, дама средних лет, бравшая у Набокова уроки русского языка, вызвалась помочь. Она предложила отвезти семью на своей машине, желая испытать возможности двигателя, а заодно — подтянуть свой разговорный русский. Накануне отъезда, 26 мая, Набоков написал литературному критику Эдмунду Уилсону: «Завтра утром отбываю в Калифорнию с сачками для ловли бабочек, рукописями и новенькой вставной челюстью!»

Двадцатидневный путь на Запад стал для Набокова знакомством с той Америкой, которая спустя годы оживет на страницах «Лолиты». Это было долгожданное путешествие в страну неоновых вывесок и бескрайних горизонтов, где за каждым поворотом дороги начиналась новая история.

В 1941 году пересечь всю страну на автомобиле было дерзким вызовом. Асфальтовое покрытие на магистралях оставляло желать лучшего. Новая система дорожной навигации, которую ввели 10 лет назад, для многих оставалась непривычной. К тому же водить машину умела только Дороти — веселая женщина с ангельским терпением. Но и ей долгие часы за рулем давались с большим трудом.

Вера Набокова вспоминала, что легче всего дорогу перенес сын. За свои семь лет он уже столько раз переезжал, что постоянная смена обстановки стала для него привычной и почти естественной. Однажды на вопрос парикмахера «где твой дом, сынок?» мальчик ответил: «У меня нет дома. — Где же ты живешь? — В домиках у дороги».

Это увлечение сопровождало писателя на протяжении всей жизни. Еще в раннем детстве, когда большая семья приезжала на летние месяцы в загородное имение Выра под Гатчиной, Володя, вооружившись сачком, отправлялся искать редких полярных бабочек на дальнее торфяное болото, прозванное в народе Америкой.

В Берлине, Праге и Лондоне Набоков обязательно заглядывал в энтомологические музеи, но в Нью-Йорке его научный интерес вышел на новый уровень. На протяжении шести месяцев писатель совершенно бесплатно трудился в Американском музее естественной истории. Он разбирал, описывал, сравнивал разные коллекции бабочек и опубликовал несколько научных статей по лепидоптерологии.

Для Набокова долгий путь через всю страну стал не просто знакомством с новой родиной, а настоящей научной экспедицией, возможностью пополнить свою уникальную коллекцию. В Аризоне он часами блуждал по бескрайним зарослям полыни. В Техасе спасался бегством от диких койотов. А в Нью-Мексико едва не попал за решетку: желая приманить редких бабочек, писатель намазал сахарным сиропом стволы плодовых деревьев. Дороти Лейтхолд пустила в ход все свое обаяние, но убедила фермеров, что перед ними не вредитель, а чудаковатый иностранный ученый.

Набоков писал друзьям об этом путешествии: «Я, конечно, главным образом ловил бабочек по дороге, но все же засматривался на великолепные ландшафты — особенно замечательны были оранжево-голубые груди, грудки и грудища Великого Каньона». 

Вечером 7 июня Pontiac Дороти, который путешественники ласково называли «Понькой», остановился у порога бревенчатой хижины с поэтичным названием «Приют светлого ангела». Здесь они остались на несколько дней, чтобы отдохнуть и полюбоваться красотами. К тому же Набокову как аккредитованному представителю Американского музея естественной истории разрешалось ловить бабочек в самом сердце национального парка, и он собирался этим воспользоваться.

Но на следующий день полил дождь, повалил снег. Прогуливаясь с Дороти по узкой скользкой тропинке, писатель уже не надеялся на чудо. А оно произошло. Мисс Лейтхолд вдруг указала на что-то маленькое и темное на земле у своих ног. Это была бабочка. Среднего размера, совершенно неприметная, с крыльями тусклого коричневого цвета. Острый глаз лепидоптеролога мгновенно считал все особенности: рисунок жилок, оттенок пыльцы на крыльях, размеры. Все указывало на то, что перед ними крылатое сокровище — неизвестный вид дневных бабочек из семейства Nymphalidae.

Однако, чтобы составить научное описание, одной особи недостаточно, необходимо исключить случайную аномалию. И тут случилось второе чудо. Вера, ожидая мужа и Дороти в машине, заметила двух странных бабочек и на всякий случай решила поймать. Они оказались того же вида.