Среди песков: первое путешествие Бунина в Египет

Весной 1907 года писатель отправился в большое путешествие по Востоку. Маршрут пролегал через Турцию, Грецию, Египет, Сирию и Палестину. Его спутницей стала Вера Николаевна Муромцева, на тот момент — молодая слушательница Московских высших женских курсов Герье, с ней писатель познакомился за полгода до поездки.

Возвращаясь на родину, путешественники смогли подольше задержаться в Египте благодаря удобному расписанию парохода. Они сошли на берег в Порт-Саиде, поездом добрались до Каира, чтобы посмотреть землю фараонов, а затем отправились в Александрию и, опередив свое неторопливое судно, вновь поднялись на борт и вернулись в Россию. Это путешествие стало для Бунина и Муромцевой началом совместной скитальческой жизни, которая продлилась почти 47 лет.

Стояла жара, в вагонах душно, но скорость производила впечатление на обоих. Вера Николаевна записала в дневнике: «На станциях поезд стоит так мало, что Ян (домашнее имя Ивана Алексеевича Бунина. — Прим. ЧТИВО) чуть было на одной не остался». Из Александрии — сразу в Каир, чтобы поселиться в европейском комфортабельном отеле.

Несмотря на усталость после долгой дороги, путешественники отправились осматривать Каир. Город очаровал их: чистота, восточные богатства, калейдоскоп цветов и красок. К ужасу спутницы, Иван Алексеевич внезапно вышел из созерцательного состояния и увлекся «шопингом»: сначала приобрел костюм, затем надолго застрял в табачной лавке, перебирая и обнюхивая бесчисленные сорта папирос.

«Наконец, накупив все, что ему казалось заманчивым, — написала Вера Муромцева, — он точно пришел в себя и, оглянувшись, неожиданно и весело сказал: „Однако что же мы такое делаем? Поедем лучше к Нилу, закат будет, вероятно, удивительный“».

Встретив заход солнца у великой реки, отправились в арабский театр смотреть огненное представление. Поздний вечер оставили для посещения кафе. После всего этого обоим было трудно уснуть: впечатлений много, сил мало. В том самом комфортабельном отеле их мучали не только цены, но также москиты и жажда. Отдохнуть совсем не получилось, а на рассвете их уже ждала поездка к пирамидам.

«Проснулся в пять. К пирамидам. Туман над Нилом. <…> Блохи в могильниках за пирамидами». Все чувственные воспоминания — запахи, звуки, тактильные ощущения — писатель сохранял в себе, чтобы возвращаться к ним в очерках, стихах, рассказах.

Его спутница превратила тот день в подробную главу своих восточных записей. Она методично фиксировала величие сооружений, лица людей и ароматы пустыни, словно заранее понимала ценность этих деталей для будущих биографов.

Подойдя к подножию пирамиды Хеопса, путешественники отказались от идеи штурмовать вершину или спускаться в усыпальницы: африканское солнце уже раскалило известняк до предела. Они неспеша обошли вокруг комплекса, поражаясь высоте шершавых каменных ступеней.

Подробно рассмотрев Сфинкса, продолжили путь по растрескавшимся слоистым пескам. Дышать было нечем, спрятаться некуда. В поисках хоть какой-то тени Бунин решил заглянуть в древний скальный могильник, но тут же выскочил оттуда с воплем: его светлый льняной костюм мгновенно покрылся коричневыми точками блох. Пока писатель катался по горячему песку, спасаясь от немилосердных укусов, Вера Николаевна самоотверженно вытряхивала паразитов из его куртки.

Вера Николаевна осталась в восторге от жирафов, антилоп и огромных тропических бабочек. Ивана Алексеевича больше всего впечатлили африканские ядовитые змеи: он надолго задержался у террариума, зачарованно наблюдая за движениями рептилий.

К полудню вернулись в Каир, чтобы позавтракать и немного отдохнуть. Около 4 часов дня снова отправились исследовать старый город с его бесчисленными мечетями. На закате поднялись в цитадель Саладина взглянуть на колодец Иосифа и дворец вице-короля, полюбовались, как заходит солнце среди пирамид, и вновь погрузились в шум городских улиц. Именно этот вечер Бунин описал в стихотворении «Каир»:

Остаток дня провели в кафе, пытаясь утолить жажду. Но безуспешно — африканский климат никого не щадит. Перед тем как вернуться в отель, писатель снова зашел в табачную лавку и накупил папирос в больших жестяных коробках. Одну из них Вера Николаевна сохранила до конца жизни как главный талисман.

Ранним утром следующего дня Бунин и Муромцева снова вышли на перрон. Обратный путь из Каира в Александрию казался уже не таким утомительным, но все же тревожным: боялись опоздать на пароход. Так что по приезде, не задерживаясь, отправились в порт. Оказалось, спешили зря: судно отходит ближе к вечеру. Упущенная возможность посетить Каирский музей огорчала, но зато появилось время погулять по Александрии. После завтрака в ресторане прошлись по улицам и набережной, любуясь кораблями, торговыми лавками и попутно вспоминая историю Александрийского маяка. Возвратились точно к отплытию.

Краткое, но невероятно насыщенное посещение Египта длилось всего три дня, но его эхо звучало в творчестве писателя десятилетия. Египетская действительность нашла отражение в очерках: в «Дельте» описана портовая Александрия, в «Свете зодиака» — контрасты Каира. О символах времени, перед лицом которого меркнет слава любых земных империй и царей, Бунин продолжал размышлять в стихотворениях «Александр в Египте», «Каир», «В жарком золоте заката Пирамиды…».