Есть контакт

Дмитрий Болдин: Давайте начнем с простого вопроса. Почему мы все верим в сверхъестественное?

Николай Субботин: На самом деле мы верим не совсем в сверхъестественное. А в то, что мир может быть более познаваем, чем нам кажется. Лет 700 назад для нас было сверхъестественным на каком-нибудь ко­рабле доплыть до другого континента и встретить там других людей. Если бы мы оказались в том времени, то задавались бы вопросом: а обитаем ли мир за пределами нашего маленького острова? И где начинается гра­ница сверхъестественного?

То, что на другом острове живут люди, это уже доказанный факт. Но мы же никогда не видели, к примеру, жителей другой планеты, но охотно в них верим.

Правильно, потому что наши железные корабли пока еще так далеко не летают. Пройдет еще лет 500, мы откроем новые принципы перемещения в пространстве, ну и доплывем уже до других островов. Поэтому, когда мы говорим «сверхъестественное», мы, на самом деле, ограничиваем себя в познаниях. То, что вчера было чудом, сегодня — реальность. 

А можно предположить, что вера человека в чудо и сверхъестественное — это cвоего рода побег от реальности?

Ну нет, уход от реальности — это уже к психологам или даже к психиатрам надо идти. (Смеется.) А то, что человек верит во что-то внеземное, так это он просто тянется к более позитивным эмоциям. Это не уход от реальности, а попытка настроить свой организм, как говорят, на высокие вибрации.

В какой момент вы решили посвятить свою жизнь изучению сверхъестественного?

Меня очень вдохновила мама. В свое время по партийным путевкам она объехала всю Европу и Ближний Восток. Когда еще никто не думал, что можно отправиться в Иран, Алжир или Египет, она уже везде была. И вот я рос среди черно-белых фотографий, которые она привозила из поездок. Она всегда говорила: «Вот, cмотри, какие камни огромные, им тысяча лет, и они весят 800 тонн». Ну и у меня накапливалось множество вопросов, развивался интерес. А потом в начале 1980-х в СССР появились первые так называемые самиздатовские книжечки.

О чем они были?

Они рассказывали о многом. Начиная с того, как строился Египет, и вплоть до того, как летают тарелки.

А почему это издавали самиздатом?

Потому что до 1989 года был запрет Главлита на пуб­ликацию всего, что связано с непознанным и аномальным. Это противоречило линии партии. Поэтому любая такая информация просачивалась очень тяжело.

То есть на официальном уровне не было книг и газет про сверхъестественное и НЛО?

Они в большей степени появились после 1989 года, а до этого были специальные отчеты в рамках проекта «Сетка». Это была реальная программа изучения аномальных атмосферных явлений, где с одной стороны Министерство обороны, которое ведет наблюдения, а с другой стороны — Академия наук. И вот в рамках этих исследований иногда появлялись определенные справочники и отчеты. 

Чем отличался подход изучения НЛО в США от подхода в СССР?

Американский способ подачи информации всегда был в большей мере коммерциализированный. То есть они из всего делали и продолжают делать шоу. А наш подход в рамках программы «Сетка» был намного фундаментальнее. У нас посыл был такой: все объекты, которые мы вдруг увидели в небе, в первую очередь надо рассматривать как возможные технические средства разведки противника. Была задача отделить аэрокосмические фено­мены от вполне себе технических. 

И как этот процесс проходил?

Для войсковых частей, особенно тех, где находились радарные установки, была разработана инструкция. Если дежурный что-то наблюдал, он должен был это зафиксировать, занести в специальный лист и передать особисту. А особист уже все это отправлял в Москву, где производился комплексный анализ. Если что-то было совсем интересное, то уже подключали ученых, и они выезжали на объект.

Вы упомянули 1989 год. Помните, как тогда в эфир Гостелерадио ворвались новости об НЛО в Харовске и Воронеже?

Прекрасно помню. В тот год еще журналист Павел Мухортов приехал в Молёбку, и его статьи фактически взорвали всю медиасферу. А потом уже были Харовск, Воронеж, последняя смена детишек в пионерлагере «Солнечный», где они увидели, как из леса выходили какие-то гоблины.

А что реально произошло в Харовске и Воронеже?

В Харовске — точно не знаю, а с Воронежем мы плотно работали. 

Это много?

Не мало! Средний фон по Москве — 10. Более того, когда я туда приехал, подумал: а дай-ка ногами потопчусь. Потоптался. И ощущение было, как будто на меня кипяток вылили. У меня ноги покраснели до голени и начали болеть. Я, честно говоря, ужасно перепугался.

Почему в 1989 году так часто видели НЛО над Советским Союзом?

В уфологии есть термин — «фляп». Им обозначают пиковую периодичность наблюдения неопознанных объектов. Это, знаете, как в обычной жизни есть солнечная активность и ее циклы, так и в уфологии тоже есть некая цикличность, примерно 25–30 лет. Вот прям в это время что-то и происходит! Причем по всему миру. И вот похоже, в 1989-м и случился этот «фляп», который к тому же еще совпал со снятием запрета Главлита на публикации об НЛО. 

Вы не думаете, что теми сюжетами про НЛО власть пыталась отвлечь народ от внутренних проблем? Условно, экономический кризис, антикоммунистические настроения и так далее.

Меня такие вопросы всегда умиляют. Как это отвлечет-то? Мы вот с вами посмотрели что-то про НЛО, и что? Завтра об этом забудем, а проблемы все равно останутся. Чтобы человека от чего-то отвлечь, нужно создать что-то более деструк­тивное. А наблюдения неопознанных объектов к этому не относятся.

Правда, что вы сами видели НЛО?

Видел, да.

Можете рассказать, как и где это было?

Это было в Перми, в начале 2000-х. Стоял декабрь, жуткий холод, а я тогда возвращался с работы, и на конечной остановке ждал трамвай вместе с другими людьми. Чтоб было понятно, там недалеко есть аэропорт Савино, и местные знают траекторию взлетов и заходов на посадку обычных самолетов. А в тот вечер откуда ни возьмись появились три больших огня, движущихся совершенно по другой траектории, огибая все закрытые объекты. И мы такие: ничего себе, что же это такое?

C ума сойти…

Подлетает эта штуковина. Прям здоровое, темное, тарелкообразное тело с тремя матовыми огнями снизу. И оно не издает никаких звуков. В абсолютной тишине летит. Вот прямо ничего не слышно. Машины проезжают, трамвай приближается — это все слышно. А эту штуку — нет. И вот от этого, конечно, было неприятно. Появилось ощущение такой придавленности. Когда она пролетала, хотелось просто присесть. Но это чисто физиология уже, защитная функция.

Долго это длилось?

Недолго. Сначала заметили огни, потом они пролетели где-то над головой, и потом быстро ушли куда-то дальше. Еще очень удивил матовый свет.

Интересно, зачем вообще такой свет нужен?

Я думаю, это как-то связано с двигателями. Магнитные поля большой плотности могут приводить к ионизации воздуха, он начинает светиться. Это была не просто подсветка. 

Какие эмоции вы испытали в тот вечер?

Было какое-то ощущение удовлетворенной пустоты, типа: ну вот, наконец-то я увидел настоящий НЛО!

А от чего же пустота? Вы же увидели. Это круто!

Я по жизни, что называется, ортодоксальный скептик. Мне всегда надо все потрогать, пощупать, препарировать, докопаться до сути. А тут не вышло даже сфотографировать, потому что тогда еще не было телефонов с хорошими камерами.

А что сказали другие люди, которые с вами ждали трамвай?

После этого мы все ехали молча. Ну мне было проще, потому что я этим уже давно занимался. А у людей, скорее, было состояние непонятного шока. 

Интересно, видели ли это летчики?

Возможно, да. Но среди летчиков, пока ты не в отставке, не принято об этом говорить. Потому что ляпнешь что-то такое, а потом тебе на медкомиссии скажут: ну, что-то ты устал, парень, тарелки там у тебя летают…

И конец карьере. Вы упомянули Молёбку. Можете рассказать, что это за аномальная зона такая? И почему туда в свое время проходило прям настоящее паломничество?

Молёбка — это такая пограничная зона между Свердловской и Пермской областями. И вот мой хороший знакомый — Эмиль Федорович Бачурин — там охотился. В один из вечеров, возвращаясь домой, он увидел какое-то странное фиолетовое свечение. А Бачурин, чтобы было понятно, входил в комиссию «Сетки», то есть он был подготовленным человеком с инженерным и геологическим образованием. Он увидел странное свечение и сразу отправился к нему.

И что он увидел?

Огромную проталину, 60 метров в диаметре. Возможно, там что-то было, и это «что-то» потом взлетело. В итоге Бачурин догадался собрать пробы земли и отправить их в комиссию по изучению аномальных явлений. И в этих пробах нашли странные редкоземельные примеси, которых в обычном гумусе быть не должно. В 1986-м в Молёбку уже была отправлена первая экспедиция. Приехали ученые с приборами и начали изучать зону.

Это что?

Они в той зоне наблюдали некий шар, который Беликов фотографировал со вспышкой — и получил кровоизлияние в глаза. Его случай потом вошел в перечень возможных негативных последствий для здоровья, которые человек может получить при контакте с неопознанным объектом. Это не шутки. Ну и я сам там один раз попал.

Что с вами было?

Ночью в лесу на поляне заметил странное свечение почвы в форме круга. Ну и ради эксперимента решил наступить. Зря… Меня будто электрошоком в ногу долбануло.

Интересно, что же там произошло на самом деле?

Да кто ж его знает. Возможно, была посадка. А может, сыграл тот факт, что Молёбка пронизана мелкими разломами, которые в мантию Земли уходят. В таких случаях бывает, что в припочвенном слое скапливается статика, которая может преобразовываться в виде свечений. В свое время ученые даже дали этому явлению название «вакуумные домены». Но все равно, там иногда творятся совершенно непонятные вещи. В некоторых местах перестает работать всё. До свидания ГЛОНАСС, GPS, полный ноль!

Как в современном мире отличить, где правда, а где выдумка?

Ну, каждый случай надо разбирать отдельно. Как таковой методики нет. Базово можно просто изучать учебник криминалистики, чтобы понять, как работать с информацией. Или прочесть классические работы по системному и структурному анализу, или по журналистским расследованиям.

Ну с одной стороны — да. Но с другой — пом­ните, как в свое время по одному из центральных теле­каналов показали журналистское расследование о Кыштымском карлике?

А что в этом такого? Абсолютно реальный факт! Я такого своими глазами видел в одном из спецхранилищ, когда копал старые архивы и артефакты. И вот оно лежало в определенной консервации. Кыштымский карлик был не единичным случаем. Таких маленьких сусликов наблюдали много раз.

Это в итоге инопланетянин был или какая-то мутация?

Одно время все это связывали с событиями конца 1950-х, когда случился взрыв на химкомбинате «Маяк». Там, говорят, так жмахнуло, что крышка одного из резервуаров на соседнюю часть села улетела, и выброс шлейфом пошел через Челябинскую область. Говорили — да, мутация! Но! Для такой мутации прошло слишком мало времени. А часть той самой плащаницы, в которую был завернут карлик, отдали же потом японцам на анализ. И они тогда и ска­зали, что зверушка-то не наша. Не с Земли.

Как вы думаете, в России и в мире есть места, где реально спрятаны ино­планетяне?

Есть, конечно.

А почему такие места засекречены и мы о них не знаем?

Потому что это сфера информационных войн. Должно быть что-то круче, чем ядерные дубинки. Я в свое время разговаривал с одним человеком, который серьезно занимается аналитикой. И он мне сказал одну интересную вещь, которая буквально начинает сбываться.

Что он сказал?

Он говорит: «Когда Америка начнет проигрывать экономические и прочие войны, они создадут фактор глобального внешнего врага. И как гегемоны, станут главными спасителями». Ну и что мы сейчас наблюдаем? Вбрасываются новости, что товарищ Трамп намеревается рассекретить документы и заявить о первом контакте. Если ты не можешь перебить одну дубинку другой дубинкой, ты должен создать другие условия, при которых весь мир обратит на тебя внимание.

А если убрать политические игры, вы как думаете: мы сами когда-нибудь станем свидетелями реального контакта?

Что вы подразумеваете под реальным контактом? 

Когда не просто увидел тарелку, и потом она улетела, а когда из нее все-таки кто-то выйдет?

А он вообще нужен, этот контакт? Поверьте, люди ментально к нему еще не готовы. Великолепный пример, когда Орсон Уэллс сделал театрализованную постановку «Война миров», чтобы развлечь американцев. На голубом глазу он прочел репортаж «с места событий», где рассказывал о вспышке на Марсе, как что-то упало на Землю и так далее.

Ну это же постановка была…

Да, которую услышали шесть миллионов человек, и миллион из них реально в это поверили. Там была паника! Люди сбивались в кучи, кто-то баррикадировался, кто-то брал оружие, шел через полицейские участки и кричал: «Объединяемся, будем защищать наш город, наш штат!». 

А я читал версию, что панику при­думали газетчики, которые тогда боролись против набирающего популярность радио.

Это уже не столь важно. Важно другое — подумайте, к какому хаосу может привести реальный контакт, а не радиопостановка. Ну представьте, завтра кто-то к нам прилетает с неба. С одной стороны — все религии просто рушатся. С другой стороны — у людей случится диссонанс, потому что нам все время говорили, что бог там, наверху. А тут какие-то демоны спускаются. Представляете, сколько есть людей с пограничным состоянием? Это же полный хаос будет!

С этой точки зрения я не думал. Но, вероятно, в таком случае русский человек сразу пойдет махаться. Это же наше любимое: пойдем наваляем!