Меж двух зол: пьяный бюджет царской России

Извечная дилемма: на одной чаше весов у правителей отеческая забота о моральном облике подданных, на другой — острая необходимость наполнить бюджет. В российской исторической литературе для зависимости императорской казны от производства и продажи алкогольной продукции даже придумали особый термин: «пьяный бюджет».

До реформ Александра II государственная казна зависела от водки даже сильнее, чем в начале ХХ века. В основе лежала система винных откупов, зародившаяся еще в годы Ивана Грозного. Империя, будучи фактически монополистом в производстве алкоголя, не желала утруждать себя розничными продажами и просто сдавала право торговать водкой, или хлебным вином, частным лицам — откупщикам.

На торгах побеждал тот, кто предлагал наибольшую сумму за свой уезд или губернию. Выплатив этот взнос в бюджет, предприниматель получал право открывать кабаки и продавать выпивку по собственным ценам. Для государства это была идеальная схема. Доход рос огромными темпами: за полтора века существования откупов питейные сборы увеличились, по некоторым оценкам, в 335 раз. К 1860-м откупщики управляли десятками тысяч заведений по всей стране и имели оборот 917 миллионов рублей.

Монополисты, стремясь выжать максимум из доверенной им территории, чрезмерно разбавляли водку и до предела увеличивали свою маржу. Государство же, истощенное проигранной Крымской войной, тоже постоянно поднимало цены для откупщиков. При этом правительство заставляло их продавать алкоголь по фиксированным ценам, правда, строгого контроля не обеспечивало. Кроме того, откупщики подкармливали местную полицию, судей, губернаторов, и те закрывали глаза на любые нарушения.

Народ же отвечал на такую ценовую политику по-своему. В 1840-е по нескольким губерниям прокатились бунты, люди громили кабаки и пивоваренные заводы. Стало зарождаться так называемое трезвенное движение, члены которого в знак протеста отказывались употреблять алкоголь и, что еще важнее, покупать его по грабительским ценам. В 1858 году россиян поддержала церковь, она пыталась направить инициативу в мирное русло.

Однако правительство понимало, что воинствующая трезвость грозит дефицитом бюджета, и несколько министерств выпустили совместное распоряжение уничтожать общества трезвости и препятствовать образованию новых, а Синод вынудили отстраниться от поддержки «массового и деструктивного» движения.

Можно сказать, что государственные циркуляры фактически запрещали трезвость. Да и народ в вопросе «не употребления» был не единодушен. Пока одни громили кабаки из ненависти к пьянству, другие брали штурмом магазины под лозунгом «Подай вина по законным ценам!».

Понимая, что механизм откупа ведет к социальному взрыву, Александр II в рамках масштабной модернизации страны упразднил откупы в 1863 году. На смену им пришла акцизная система, она опиралась на европейский опыт. Производство и продажу алкоголя объявили свободными, но обложили жестким государственным налогом.

Ожидалось, что невидимая рука рынка отрегулирует качество напитков и снизит градус социальной напряженности. Однако на практике империя столкнулась с разгулом неконтролируемого кабацкого капитализма. 

Кабатчики быстро наладили систему по-своему. Водку отпускали под залог будущего урожая, рабочей скотины, одежды и даже паспортов. Правительство с изумлением обнаружило, что расходы населения на алкоголь растут гигантскими темпами, а казна недополучает денег из-за повального уклонения от налогов, контрабанды и коррупции в акцизном ведомстве. Стало ясно, что менять нужно все и полностью.

Спасать страну выпало министру финансов Сергею Витте. В 1894 году он начал реформу с целью создать государственную винную монополию. Идея заключалась в том, чтобы полностью устранить частного посредника, забрать всю прибыль, установить контроль над качеством продукта и культурой потребления.

Производство спирта оставили частникам. Чтобы задобрить влиятельное помещичье лобби, Витте обеспечил мелким сельскохозяйственным винокурням, работавшим зимой, чрезвычайно выгодные налоговые условия. Однако очистка спирта, розлив и розничная реализация стали прерогативой государства.

Теперь алкоголь продавали только в специализированных казенных винных лавках. Он отпускался в запечатанной стеклянной посуде и исключительно навынос. Распивать спиртное в торговом помещении строго запрещалось.

В качестве продавцов, официально называвшихся «сидельцы», министерство финансов нанимало благонадежных граждан, не имевших отношения к торговле, преимущественно вдов мелких чиновников и отставных офицеров. Они получали фиксированное жалование, поэтому не имели стимула продавать больше. Это должно было снизить алкоголизацию населения.

Цена на довольно качественную казенную водку держалась ровно такой, чтобы домашнее производство стало экономически невыгодным.

Колоссальные доходы от монополии, выросшие с 188 миллионов рублей в 1900 году до 675 миллионов в 1913 году, давали оппозиции весомый повод называть государственную казну «пьяным бюджетом». К началу Первой мировой винная монополия приносила 26 % доходов империи, она практически разделяла лидерство с железными дорогами.

Однако обвинения в целенаправленном спаивании нации разбиваются о жесткие статистические данные. В том же предвоенном 1913 году потребление чистого спирта на душу населения в России составляло всего 3,14 литра в год. По этому показателю империя занимала предпоследнее место среди десяти наиболее развитых стран мира, уступая Франции, Германии и Великобритании в несколько раз.

Одновременно с введением монополии правительство учредило «Попечительства о народной трезвости». Эти государственно-общественные организации получали средства от министерства финансов и пытались создать альтернативные формы досуга для рабочих и крестьян. Они открывали бесплатные библиотеки, чайные, народные театры и лектории, стремясь отвлечь население от казенной лавки. Эффективность этих мер снижалась из-за бюрократизма и хронической нехватки денег, но сам факт опровергает теорию заговора о планомерном алкогольном геноциде со стороны Романовых.

Почему же тогда у современников и иностранных путешественников складывалось стойкое ощущение повального русского пьянства?

Водка в империи оставалась дорогим удовольствием — 68 копеек за литр. Простой рабочий за день получал примерно 1 рубль. В русской деревне денег было и того меньше. Поэтому пили нечасто, но с размахом, исключительно по праздникам. В представлении крестьянина покупка водки помогала продемонстрировать свой достаток и статус. Грубо говоря, крестьянин старался выпить как можно больше на глазах у всей общины и упасть в канаву посреди деревни. Именно эти редкие, но шумные гулянья создавали шокирующую картину для заморских наблюдателей.

Начало Первой мировой войны ознаменовалось беспрецедентным решением, которое позже назовут одной из главных финансовых ошибок в истории Романовых. Николай II, устав от бесконечных обвинений в спаивании народа и стремясь продемонстрировать единство монарха с трезвой обновленной нацией, в июле 1914 года ввел полный запрет на продажу алкоголя.

Казна добровольно лишила себя четверти доходов в тот момент, когда страна вступала в самую разрушительную и дорогую войну в своей истории. Последствия оказались катастрофическими и не соответствовали ожиданиям императора. Патриотического протрезвления не случилось. Вместо этого Россия получила мощный социальный удар.

Лишенные привычного алкоголя мобилизованные крестьяне и рабочие громили казенные лавки и склады. Для подавления беспорядков властям приходилось применять армию, были сотни погибших и раненых. Мгновенно реанимировалось самогоноварение, а это лишало казну не только питейных доходов, но и продовольственного зерна.