Мультяшки и мистика: 5 странных кинонуаров

Классический голливудский нуар можно смело называть одним из самых консервативных жанров по части сюжета, персонажей и стиля. В каждом втором фильме крутой детектив сталкивается с опасной красавицей, звучит закадровый монолог, плетутся детективные интриги, а видеоряд пронизан сложной игрой теней и света.

Чтобы лучше понимать, о чем пойдет речь, стоит напомнить о корнях. В своем классическом виде нуар (от словосочетания film noir — «черный фильм») сложился в годы Второй мировой войны. А сам термин возник в 1946-м с подачи французских критиков, восхищавшихся американскими фильмами.

Эпоха больших трагедий наложила неизгладимый отпечаток на художественные особенности нуара. Во-первых, стилистическое оформление подчеркивало мрачный (иногда даже вовсе безнадежный) настрой. Скошенные углы обзора, улицы, утопающие в опасных тенях, под надрывный оркестровый саундтрек угрюмые детективы идут по следу циничных преступников — нуар был жанром, акцентировавшим ощущение сдавленной тревоги вокруг главных героев.

Во-вторых, сюжеты выстраивались вокруг людей, вовлеченных в серию обманных маневров, кончающихся плохо примерно для всех участников. Герой обычно был частным детективом или тайным агентом, а героини делились на два типажа: роковая соблазнительница (она же femme fatale) или беспомощная дама в беде. Атмосфера паранойи, витиеватая детективная интрига и обреченная любовь были определяющими компонентами нуара в годы его расцвета.

Эти черты ярче всего просматриваются в эталонных образцах жанра, таких как «Мальтийский сокол» (1941), «Двойная страховка» (1944) и «Третий человек» (1949). В течение 1950-х, с разработкой нового голливудского стиля триллеров (его воплощал прежде всего Альфред Хичкок), нуары постепенно сошли с экранов. По традиции последним из классического периода считается «Печать зла» (1958), хотя к тому времени жанр давно находился на последнем издыхании.

О нуарных триллерах вспомнили приблизительно через поколение, в начале 1980-х, когда новая плеяда режиссеров решительно переосмыслила устоявшиеся каноны. Благодаря таким триллерам, как «Жар тела» (1981) или «Почтальон всегда звонит дважды» (1981) заговорили о неонуаре — фильмах, сочетающих типичные образы и визуальные ходы нуара с повышенной дозой эротизма. Именно тогда жанр подвергся всемерной деконструкции, и начали появляться весьма неожиданные вариации давно заезженных штампов.

Строго говоря, пародировать нуары начали еще на пике их популярности. Уже в середине 1940-х появился мистический мюзикл «Чудо-человек», обыгрывающий сюжетное клише с ошибочным опознанием. Но только в 1980-х размах и дерзость пародийности вышли на беспримерно высокие уровни. Абсурдистский пастиш «Мертвые пледов не носят» — лучший тому пример.

Карл Райнер (один из пионеров телевизионных комедий, лауреат 11 премий «Эмми») реализовал свой проект как юмористический оммаж нуарной классике, собранный из фрагментов этой самой классики. В фильме неуклюжий, но отважный детектив Ригби (звездная роль Стива Мартина) расследует смерть известного ученого, опираясь на информацию из двух загадочных списков с «друзьями» и «врагами» некоей Карлотты.

Черно-белая картинка виртуозно сочетается со вставками из десятков нуаров с участием всех важнейших жанровых звезд, от Хамфри Богарта и Кэри Гранта до Ингрид Бергман и Авы Гарднер. Эти вкрапления организованы так, что выглядят полноценной частью нарратива, а не просто клипами, добавленными ради лишней пары шуток. Богарт предстает в знаменитом образе Филиппа Марлоу (наставника главного героя), а Гарднер становится «девой в беде», ожидающей спасения от непутевого детектива.

P. S. Но почему пледы? В одном из эпизодов Ригби рассказывает о женщине, одержимой пледами, но при финальном монтаже эту сцену удалили, а название менять не стали.

Вряд ли можно придумать категории, столь же далекие друг от друга, как мультфильмы Уолта Диснея и классические нуары. Еще сложнее представить их комбинацию — и уж совсем никак не уложить в голове то, что подобный творческий союз может стать успешным. Но для подходящего таланта нет ничего невозможного, и Роберт Земекис это блестяще доказал.

В середине 1980-х (после успеха «Назад в будущее» и «Романа с камнем») он взялся за баснословно дорогой и безумно амбициозный проект, призванный интегрировать диснеевских анимационных персонажей в фильм с живыми актерами — и все это в рамках пародийного нуара. Задумка была столь же рискованной, сколь и многообещающей, однако Земекис не подвел.

Его картина разворачивается в мире, где мультяшки и люди сосуществуют, а сюжет строится по лекалам нуара: кто-то убивает могущественного человека так, что подозрения падают на безобидного кролика Роджера, защищать которого берется хмурый детектив Эдди Валиант.

Лос-Анджелес альтернативного 1947-го получился сюрреалистическим, но, несомненно, живым. По улицам бегают злыдни-хорьки в федорах, мультзвезды скандалят на съемочных площадках, таинственный враг плетет козни, а завсегдатаи ночных клубов любуются идеальными формами нарисованной певички Джессики, глотая слюни. Ни до, ни после нуар не был настолько непривычно ярким и в то же время узнаваемым.

В течение 1980-х эстетика нуаров применялась в самых разных контекстах, от боевиков («Улицы в огне», 1984) до хорроров («Сердце Ангела», 1987). На столь пестром фоне «Дик Трэйси» выделяется тем, что это была попытка стилизовать нуарный детектив в виде кинокомикса, построенного на визуальной палитре, отсылающей к 1930-м и 1940-м годам.

В основе сюжета одноименные комиксы, на страницах которых действует бравый сыщик Дик Трэйси, то и дело ставящий палки в колеса разного рода мафиозным синдикатам. «Дик Трэйси» представлен в виде гротескного детективного боевика, где многие образы хоть и граничат с пародией, но никак не высмеиваются, а юмор больше строится на шутках самого Трэйси, чем на абсурдности показанных ситуаций.

В похожем духе Роберт Родригес в 2000-х оформит «Город грехов», но Уоррен Битти (не только сыгравший Дика Трэйси, но и поставивший фильм) был здесь первопроходцем. Помимо визуала фильм запомнился россыпью сильных актерских работ (Аль Пачино, Дастин Хоффман, Уильям Форсайт, плюс десяток имен помельче), а также музыкальным оформлением. Что неудивительно, ведь за саундтрек отвечали Дэнни Элфман (любимец Тима Бёртона) и Мадонна, записавшая для фильма отдельный альбом.

Одна из наименее известных, но наиболее изобретательных вариаций на нуарные темы: комедийный мистический детектив, обыгрывающий мотивы из мифов Говарда Ф. Лавкрафта. Режиссер Мартин Кэмпбелл (потом он снимет бондовский блокбастер «Золотой глаз» с Пирсом Броснаном) объединился со сценаристом Джозефом Дагерти (будущий лауреат «Эмми»), чтобы реализовать незабываемый концепт.

Итак, Лос-Анджелес 1940-х годов, в котором магия повсеместна. Горгульи нападают на горожан, мертвецы предсказывают будущее, а девственницы охотятся за единорогами. Влиятельный богач поручает частному детективу Филу Ловкрафту ответственное задание: разыскать древнюю книгу Некрономикон, в которой содержатся заклинания, способные провести в наш мир зловещих древних божеств. Ловкрафт выбран неспроста: он известен тем, что нигде, никогда и никак не использует магию.

Кэмпбелл собрал в этом телевизионном проекте приметных, но не всегда звездных актеров. В кадре мелькают ветераны хорроров Клэнси Браун и Дэвид Уорнер, а главную роль исполняет Фред Уорд (только что блеснувший в ужастике «Дрожь земли»). Обратите особое внимание на его экранную партнершу: певицу из ночного клуба играет молодая и малоизвестная Джулианна Мур.

Вопреки поверхностным впечатлениям у нуара и антиутопической фантастики есть кое-что общее. Оба жанра имеют дело с мрачной картиной мира, где то и дело плетутся всепроникающие заговоры, подогревающие паранойю. Герои что в нуаре, что в антиутопиях часто изгои, живущие на окраине приличного общества и охваченные пагубной страстью (обычно к женщине). Но одно дело — перекличка мотивов и персонажных архетипов, другое — отдельный фильм, сплавляющий воедино эстетику нуаров и антиутопий.

Алекс Пройас (известный культовым боевиком «Ворон») в конце 1990-х гармонично синтезировал стиль нуарных триллеров и сай-фай об инопланетянах, создав проект, во многом опередивший свое время. События происходят в огромном городе, который каждые 12 часов меняет планировку. Джон Мердок, один из горожан, оказывается невольно вовлечен в серию убийств и обнаруживает, что привычный ему город — часть колоссального эксперимента.

Пройас тонко задействовал клише из нуаров, подчеркивая с их помощью искусственность окружающего мира. На улицах Темного города постоянно ночь (но никто этому не удивлен), люди одеты по моде 1940-х (хотя не догадываются об этом), а за нарушителями спокойствия приходят злодеи в широкополых шляпах, способные силой мысли изменять реальность.