Ненаписанные страницы: Чехов на Цейлоне

Чехов заехал на Цейлон, возвращаясь с Сахалина на пароходе российского добровольного флота «Петербург». В те годы существовал стандартный туристический маршрут — обязательный набор экзотики, от которого не мог отвертеться ни один белый человек. Поэтому, хотя остановка и длилась три дня, Чехов успел пробежаться галопом везде и увидеть все, чем славилась эта британская колония: слоны, очковые змеи, индусы-фокусники, тропические деревья, древний буддийский храм и рыночная суета.

Утром 10 ноября 1890 года «Петербург» зашел в порт столицы Цейлона, Коломбо. Чехов не страдал морской болезнью, но все-таки путешествие было очень утомительным: почти месяц в железной коробке посреди океана. На долгожданном острове хотелось в первую очередь просто почувствовать твердь под ногами. Однако расслабиться не получилось.

Обед в одном из отелей на берегу, исследование близлежащих улиц, рынок Петтах (до сих пор существует), колоритные лавочки и мелкие магазины. Место первой ночевки Чехова — такая же загадка: то ли он сэкономил и спал на корабле, то ли взял люкс в приличной колониальной гостинице, то ли уехал в пригород за приключениями.

Единственная подробность о первой ночи писателя на Цейлоне — его короткое любовное свидание с черноглазой индуской, о котором он упоминает в письме Суворину: 

«Затем следует Цейлон — место, где был рай. Здесь, в раю, я сделал больше 100 верст по железной дороге и по самое горло насытился пальмовыми лесами и бронзовыми женщинами. Когда у меня будут дети, то я не без гордости скажу им: „Сукины дети, я на своем веку имел сношение с черноглазой индуской… и где же? В кокосовом лесу, в лунную ночь“».

Понятно, что более подробных сведений писатель не оставил. Так что ученым вечно придется гадать, что же это за индуска, где Антон Павлович с ней познакомился и была ли она на самом деле. Кстати, из публикации переписки Чехова в советское время эту подробность вычеркнули. 

После лунной ночи в кокосовом лесу писатель плотно позавтракал и выехал поездом в Канди. Это одна из самых известных цейлонских достопримечательностей, обязательный пункт для любого туриста: город, прославившийся храмом Зуба Будды (Шри-Далада-Малигава).

По преданию, после кремации Будды Шакьямуни из пепла достали четыре зуба, которые тут же растащили последователи. Один якобы еще в 371 году каким-то чудом попал на Цейлон. С тех пор, чтобы увидеть его, со всего мира едут монахи, паломники и туристы. Чехов наверняка посетил храм, хотя буддизмом не интересовался. Но святыню, вероятно, не видел: ее достают и показывают только по большим праздникам. А тогда были будни.

Известно также, что в городе Чехов наблюдал шествие Армии спасения. Эта религиозно-благотворительная организация старалась донести христианское учение до самых бедных и обездоленных. На острове таких много, поэтому с 1883 года Армия имела там миссию и помимо раздачи еды и одежды устраивала шествия с музыкой, пением и знаменами. 

На другой день Чехов вернулся в Коломбо. До отхода «Петербурга» оставалось несколько часов. Как раз достаточно, чтобы купить тонну ненужных вещей и сувениров. По-видимому, именно тогда Антон Павлович приобрел черных и белых слоников, которые до самой смерти стояли у него на письменном столе. 

Одного самца матросы сразу окрестили Сволочью за то, что гадил и бедокурил на палубе. Второго Чехов назвал Виктором Крыловым — в честь бездарного драматурга, которого терпеть не мог. Самка стала Омутовой. Евгения Омутова служила в Русском драматическом театре Корша и прославилась в пьесе Антона Павловича «Иванов», исполняя роль Саши.

Но со временем выяснилось, что Омутова (животное, не актриса) — самозванка. Вернее, пальмовая кошка, которую продали под видом мангуста. Эта неправильная кошка ласкаться не любила, зато с удовольствием устраивала ночную охоту на спящих людей. А к Сволочи Чехов привязался. Будучи в отлучке, всегда спрашивал родных о его здоровье. В Мелихово Сволочь подтвердил статус укротителя змей: на глазах семейства изничтожил не то ужа, не то полоза.

Однако в целом животные оказались совершенно непригодны как домашние питомцы. Одно дело — купить экзотического зверька на шумном базаре в Коломбо под одобрительные крики толпы, и совсем другое — пытаться уложить эту дикую природу спать на бархатную подушечку в Мелихово.

Портили мебель, били посуду, выгребали землю из цветочных горшков, уничтожали съестные припасы. В конце концов, доктор так устал покупать новое взамен сломанного, что в 1892 году подарил животных Московскому зоосаду. Сестра писателя, Мария Павловна, их там иногда навещала, чтобы не скучали.