Барон Осман: архитектор парижских улиц

Париж начала XIX века представлял собой удручающее зрелище — как будто современный по населению мегаполис (почти миллион в середине столетия) заперли в рамках тесного средневекового города. Многие улочки были шириной полтора метра, а над ними возвышались выдающиеся вперед вторые и третьи этажи, закрывавшие от людей солнечный свет.

Столицу наполняло зловоние, коллекторов было очень мало, и их построили без какой-либо системы. А разного типа отходы просто сбрасывали в Сену, оттуда же брали питьевую воду. Все это гарантировало вспышки дизентерии и холеры, одна из которых, 1832 года, унесла жизни 18 000 человек.

Конечно, попытки улучшить состояние мегаполиса предпринимались, но им не хватало масштаба и финансирования. Так продолжалось, пока в 1848 году к власти не пришел Луи Наполеон III, племянник Бонапарта. Новый правитель понимал, насколько легко узкие парижские улочки превращаются в перекрытые баррикадами очаги восстаний. Его это тревожило не меньше антисанитарии и внешнего убожества большинства кварталов.

Луи Наполеон назначил префектом департамента Сена и фактическим правителем Парижа барона Жоржа Эжена Османа. Обладая чрезвычайными полномочиями, тот занялся радикальной перепланировкой города. В этом ему помогал императорский декрет об экспроприации, позволявший принудительно забирать землю в черте города для своих нужд.

Вокзалы, административные центры, площади и соборы связали в единую структуру. Между ними проложили широкие, не менее 24 метров, бульвары, застроенные по сторонам единообразными зданиями.

Это сразу устранило несколько проблем. Во-первых, на таком просторе невозможно обороняться от кавалерии и пушек: все прекрасно простреливается, и войска можно быстро переместить от казарм до места назначения. Восстание будет обречено. Во-вторых, такие улицы наполнены солнечным светом и продуваются, дают приток свежего воздуха.

Вокруг города поднялись Булонский и Венсенский леса, а также парки Бют-Шомон и Монсури. В самом городе шумели кронами 24 площади и сквера. Проспекты были засажены деревьями — их посадили не меньше 600 тысяч.

Старые улицы Парижа безжалостно сносили, люди переселялись, а на месте ветхих кварталов возникали широкие бульвары с однотипной застройкой. Установили принцип: высота домов не должна превышать ширину проспекта, все строения выполнять из единого материала — известняка близлежащих каменоломен.

Обычно 1-й этаж отдавали под магазины и кафе, в цокольном проживали их хозяева. На 2-м, с самыми высокими потолками и лепниной, селились богатые буржуа, здесь же был первый из обязательных сплошных балконов (второй находился на 5-м). 3-й и 4-й занимали менее обеспеченные жильцы, а в мансарде под крышей ютились слуги.

Такое единообразие давало шикарный вид и перспективу. Сами же бульвары, освещенные ночью газовыми, а позже и электрическими фонарями, породили особое явление — фланерство. Среди обеспеченных людей стало модно праздно прохаживаться по широким проспектам, заходить в кафе, смотреть на других и демонстрировать себя.

А необычные завсегдатаи — эксцентричные музыканты и художники — создавали атмосферу богемности и причастности к искусству. Не менее важной частью преобразований барона Османа стала реконструкция парижских стоков. Ею занялся инженер Эжен Бельгран, зарекомендовавший себя смелыми гидротехническими решениями в Бургундии. Под его непосредственным руководством рабочие превратили старые кривые и узкие подземные канавы в 560 километров современной канализационной системы.

Теперь коллектор представлял собой широкий тоннель из камня, высотой до 4 метров. Посередине шел желоб, в разрезе напоминающий яйцо (так вода быстрее текла и меньше заливала дно), а по бокам — галереи, по которым могли свободно перемещаться рабочие.

Отныне все нечистоты проходили здесь и шли не в Сену, а по коллектору Аньер до насосной станции в Киши, где вода, уже отстоявшись в специальных бассейнах, сбрасывалась в реку далеко за границей города. Система решила проблему парижского зловония и даже стала достопримечательностью.

Богатые дамы и господа спускались в тоннели, там женщины садились на лодки, а мужчины шли рядом по галереям, прикрывая лица платками от зловония. Считается, что их посещали даже российский император Александр II и король Португалии.

К сожалению, барон Осман не получил должного уважения за свою работу. Народ был недоволен слишком радикальными и резкими переменами. К тому же глобальное строительство предсказуемо привело к росту коррупции.

5 января 1870 года градостроителя отправили в отставку. После этого ему начали поступать предложения от германского канцлера Отто фон Бисмарка и турецкого султана, желавших преобразить свои столицы. Однако порядком уставший Жорж Эжен ответил им вежливым отказом. Остаток жизни он посвятил написанию мемуаров.