Преступность «Большого яблока» неслучайно завораживает мастеров кино, вроде Мартина Скорсезе. Насилие всегда было важной частью нью-йоркской истории. Особенно это ощущали в начале XX века жители Дойерс-стрит — закоулка в китайском квартале Манхэттена. В то время он считался опаснейшей улицей не только в городе, но и в стране.
«Пожалуй, ни в одном городе цивилизованного мира не чувствуешь себя настолько неуютно, — писала британская путешественница и натуралистка Изабелла Люси Бёрд про Нью-Йорк начала 1850-х. — Прохожие прячут на теле оружие — стилеты, чтобы нападать, и трости-мечи, чтобы защищаться. Это запрещено, но местные все равно так делают. Ужасные вспышки ярости и нападения со смертельным исходом здесь настолько заурядны, что на них едва обращают внимание».
Участники полицейской бригады Чайна-тауна в Сан-Франциско, 1905
Public Domain
Дойерс-стрит в Чайна-тауне, Нью-Йорк
The New York Historical / Getty Images
Пьяные стычки, поножовщина, проституция и попрошайничество в начале позапрошлого столетия ограничивались Пятью углами — бандитским кварталом, где сходились улицы Кросс, Энтони, Литтл-Уотер, Оранж и Малберри. Но в 1830-х преступность начала распространяться по всему Нью-Йорку, в том числе и в богатые районы.
Мэр Филип Хоун жаловался, что «город наводнили банды отъявленных негодяев, они патрулируют улицы и угрожают всем, кто недостаточно силен, чтобы защитить себя».
Кражи со взломом стали настолько частым явлением, что домовладельцы, кому хватало на это денег, укрепляли окна первого этажа решетками.
А торговцы и лавочники устанавливали решетки вообще по всему дому. Даже респектабельные джентльмены не расставались с револьверами. Насилие объяснялось не только алкогольным угаром и популярностью азартных игр. Часто оно имело этническую и расовую подоплеку. Именно это происходило в районе Нижнего Манхэттена, населенном преимущественно иммигрантами из Китая. Эту часть города прозвали Чайна-тауном.
Во второй половине XIX века в Штатах начала распространяться ксенофобская пропаганда. Особенно активно демонизировали именно китайцев — за экзотические традиции и верования, необычную внешность и, конечно, за то, что отнимали рабочие места. В 1882 году президент Честер Артур подписал закон, запрещающий иммиграцию из Поднебесной на 10 лет.
Безработные ждут раздачи хлеба у здания Общества Помощи на Дойерс-стрит
Bettmann / Getty Images
Для китайских мужчин поиск работы превратился в мучение. Их не брали никуда, кроме прачечных и забегаловок, где платили гроши. Желающие большего часто вставали на преступный путь — например, открывали подпольные игорные дома или бордели. Американцы начали относиться к Чайна-тауну как к бандитскому району. Особенно дурной репутаций пользовалась Дойерс-стрит — даже не полноценная улица, а закоулок длиной 61 метр с резким поворотом посередине.
«В Нью-Йорке есть улицы, которые поначалу выглядят вполне симпатично, — писал про Чайна-таун корреспондент The New York Times. — Но с каждым кварталом они становятся все хуже, и вот уже страшно представить, что ждет за поворотом».
Самыми злостными нарушителями порядка на Дойерс-стрит много лет были проститутки и владельцы полулегальных казино.
Но в ночь с 6 на 7 августа 1905 года давно копившаяся напряженность наконец нашла выход в насилии.
В то время за контроль над борделями, игорными домами и притонами в районе боролись две банды — Хипсин Тонг и Оньлён Тонг. Они поджигали заведения конкурентов, избивали друг друга, а иногда даже обезглавливали. Головы подкидывали врагам для устрашения.
Полицейские не вмешивались в иммигрантские разборки, никто не ограничивал банды в методах борьбы. Но никогда раньше их жестокое противостояние не достигало таких масштабов, как той ночью.
Вечером 6 августа 1905-го члены обеих группировок собрались в местном театре на премьеру постановки «Дочь короля». В прессе писали, что в зале было не меньше 500 китайцев со всего города. Главари Хипсин решили использовать массовое скопление, чтобы наконец захватить контроль над Чайна-тауном. В кульминационный момент спектакля один из бандитов кинул на сцену связку петард. Вспышки и громкие взрывы приковали внимание зала.
Harvey Meston / Getty Images
Associated Press / East News
Воспользовавшись этим, головорезы выхватили пистолеты и расстреляли ложу конкурентов. Четверо из Оньлён погибли на месте. Началась паника. Люди пробирались к выходу прямо по трупам, а гангстеры продолжали стрелять. Но, предвидя скорое появление полиции, они скрылись по подземному тоннелю, сеть которых расходилась от Дойерс-стрит по всему району. Убийц не поймали, никому из участников бойни не предъявили обвинений.
Но стрельба в театре ознаменовала начало многолетней «войны Тонгов». Основные события конфликта были сосредоточены вокруг того места, где все и началось — крутого поворота на Дойерс-стрит.
За следующие четыре года убийства стали там заурядным делом. Именно тогда маленькую улицу прозвали «кровавым углом».
«Полицейские говорят — и архивные данные подтверждают это мнение — что на „кровавом углу“ было убито больше людей, чем на любой другой улице в мире, не считая военных конфликтов, — пишет автор документальной книги „Банды Нью-Йорка“ Герберт Осбери. — Это было идеальное место для засад. Улица там поворачивала так резко, что даже самые опытные китайские головорезы не могли спастись, если кто-то поджидал их за поворотом».
«Война Тонгов» достигла кульминации летом 1909 года. Тогда член Оньлён по имени Цзинь Лин женился на невольнице Боу Кум. До этого Боу Кум купил за $ 3000 Ло Хи Тонг, влиятельный гангстер из Хипсин. Но вскоре Ло Хи Тонг попал в тюрьму, и Цзинь Лин присвоил «собственность» конкурента. Стерпеть такого унижения в Хипсин не могли. Они с дружественной бандой потребовали у Оньлён вернуть деньги, которые Ло Хи Тонг потратил на Боу Кум. Те отказались. Жителям Чайна-тауна стало ясно, что район сотрясет новая волна насилия.
Loc
Ночью с 14 на 15 августа, через четыре года после бойни в театре, человек из Хипсин проник в дом Цзинь Лина и ударил Боу Кум ножом в сердце. Полиция задержала подозреваемых организаторов убийства и исполнителя, но на суде всех оправдали за недостатком улик.
В следующие несколько месяцев на Дойерс-стрит погибли не менее 50 человек — среди них были и члены враждующих банд, и случайные жертвы. Тот этап конфликта выделялся жестокостью даже на фоне предыдущих преступлений. Например, обе группировки начали использовать топоры.
Война без явного перевеса могла бы продолжаться еще долго, если бы не деньги.
Противостояние банд распугало посетителей борделей, притонов и игорных домов. К началу 1910-х убытки достигли таких масштабов, что лидеры враждующих группировок согласились на переговоры. Несколько раз встречи срывались из-за провокаций, поэтому окончательно разделить сферы влияния удалось лишь в 1913-м. Однако даже тогда затишье наступило не навсегда.
Полвека спустя, в конце 1980-х, Дойерс-стрит снова стала центром бандитских разборок — на этот раз вызов китайским «Летающим драконам», контролирующему Чайна-таун ответвлению Хипсин, бросила группировка молодых вьетнамцев под названием BTK. Оно расшифровывалось как Born to Kill — «Рождены, чтобы убивать».
Дойерс-стрит в наши дни
Atlantide Phototravel / Getty Images
Именно это писали на своих шлемах некоторые американские солдаты во время войны во Вьетнаме. Большинство участников BTK были иммигрантами в первом поколении. Чтобы показать свою беспринципность и безжалостность, они взяли лозунг тех, кто сжигал их деревни и убивал их родных в Юго-Восточной Азии.
В Чайна-тауне боевики BTK зачастую действовали даже жестче китайских бандитов. Например, однажды бросили бомбу в полицейскую машину, за то что патрульные задержали их товарищей, торговавших поддельными Rolex.
В те годы жители Нью-Йорка вновь начали обходить Чайна-таун стороной. Очередной конфликт завершился в 1994-м, когда полицейские арестовали лидеров BTK, престарелый главарь Хипсин Бенни Онг скончался, а большинство подпольных казино закрыли.
В наши дни Дойерс-стрит превратилась в обычную, ничем не примечательную улочку с барами и туристическими магазинами. Но для знатоков истории «Большого яблока» этот клочок земли так и остался самой опасной улицей Америки.
