Бог из машины

Музыка-то была всегда, возможно, даже раньше человека, который во тьме веков не сразу научился ее слышать и исполнять. А вот поп-музыка, то есть популярная музыка, довольно молода, ей чуть больше ста лет. Большую часть истории человечества ее просто-напросто не существовало.

Здесь надо оговориться, что под популярной музыкой мы пони­маем не только непосредственно поп, но и весь спектр современных музыкальных жанров, будь то хоть рок, хоть рэп или нойз с эмбиентом и неоклассикой в придачу.

Популярной ее делает вовсе не успех и популярность, как можно подумать, а сама возможность стать таковой. Ведь потенциально она есть у всех.

Так откуда же она взялась? Поро­дили ее технологии, современная музыка — дитя научно-технического прогресса. Пока музыка существовала как живая субстанция, исполняемая здесь и сейчас, она могла быть сколь угодно прекрасной, но она не могла стать популярной в полном смысле этого слова. Просто потому, что услышать ее могло лишь ограниченное количество людей. В самом лучшем случае это количество не могло превышать размеров самого большого храма или оперного театра.

По-настоящему популярной, массовой музыка смогла стать, когда появи­лась возможность ее тиражировать. А для этого нужно было ее как-то зафиксировать, то есть записать. Так вот чудо-прибор, способный записать даже не музыку, а просто звук, изобрел в 1877 году Томас Эдисон. Гениальный изобретатель назвал его фонографом.

При этом, как часто бывает с техническими изобретениями, ни о какой музыке Эдисон и не думал. Он всего лишь хотел записывать голоса людей, чтобы сохранить их, когда самих людей уже не станет, то есть его целью был, по сути, просто диктофон. Но это в итоге и привело к появлению на свет музыки, которую мы называем популярной.

Кстати, точно так же спустя лет сто современная цифровая жизнь музыки стала возможна благодаря тому, что известный научно-исследовательский институт Bell Labs сумел оцифровать, то есть перевести в двоичный код, обычный аналоговый звук и сделал это вовсе не ради музыки, а просто для улучшения телефонных коммуникаций.

Возвращаясь к началу, к Эдисону, — через десять лет на основе его изобретения появился усовершенствованный граммофон, то есть проигрыватель музыки, а также первый физический музыкальный носитель — грампластинка.

В начале ХХ века тиражи пластинок стали расти, граммофоны и более компактные патефоны — дешеветь, аудитория — неуклонно расширяться, и оказалось, что не одной классикой и оперой жив человек. На рынок полилась более легкая музыка: романсы, польки, вальсы, а тут из Южной Америки подоспело танго, а из Северной — джаз, и все завертелось. И круговерть эта не кончается и по сей день.

Изобретается радио и микрофон, и благодаря возможности усиления звука право голоса получают те певцы, у которых по старым оперным меркам голоса-то и вовсе нет. Звездами становятся уже не только Шаляпин с Карузо, но и обаятельно-хрипловатый джазмен Луи Армстронг и нежные воркуны-крунеры, как назвали новое поколение американских эстрадных певцов во главе с Фрэнком Синатрой.

И это опять же было очень по­хоже на относительно недавнюю ситуацию с автотюном, благодаря которому смогли запеть рэперы и просто люди, не попадающие в ноты.

Получается, что история поп-музыки (повторюсь, понятой максимально широко) — это история технологий. Но не только. Она не была бы возможна без формирования массового общества, того самого «восстания масс» по Хосе Ортеге-и-Гассету, когда на арену истории в ХХ веке вышли народные массы, а с ними и тоталитарные режимы с их машинами пропаганды.

Но только когда эти массы под руководством своих вождей и идеологий всласть навоевались, положив десятки миллионов человек, то есть после Второй мировой войны, вот тогда и начался подлинный золотой век популярной музыки и индустрии, ее обслуживающей.

Многие факторы, политические, социальные, экономические, форми­руют поп-музыку, делают ее такой, какая она есть в данный конкретный момент времени, но технологический фактор, пожалуй, самый важный. Вот к нему и вернемся.

Технологии стремительно развивались и творили чудеса в музыке. Например, простое и незамысловатое изобретение электрогитары и запуск ее первой модели в промышленное производство в 1952 году вызвал к жизни рок-н-ролл, а значит, и рок-му­зыку. Вообразите, была бы она возможна со своими свирепыми риффами и запредельной громкостью, если бы ги­тара оставалась акустической?

Многодорожечная запись, гитарные «примочки» вроде фузз-педали, электроорганы, первые, аналоговые еще синтезаторы — все это сыпалось как из рога изобилия, в то время как музыкальная индустрия росла как на дрожжах.

Что же касается музыки электронной, то экспериментами с синтезированными звуками долгое время занимались только ученые да академические композиторы-авангардисты — от Льва Термена до Карлхайнца Штокхаузена. В популярной музыке синтезаторы получили распространение только в 1970-е — во многом благодаря инженерам Роберту Мугу и Гарольду Родесу, сконструировавшим такие популяр­ные и удобные инструменты, как портативный одноголосый синтезатор Minimoog и электрическое Rhodes Piano соответственно. В 70-е синтезаторы использовались сначала в авангардных жанрах типа краут-рока, а потом уже и в му­зыке диско.

По мере появления все более эффективных синтезаторов, драм-машин, секвенсоров и сэмплеров — первое, кстати, проявление цифровых технологий в музыке — появляется целый жанр электропоп, обходящийся вообще без использования живых инструментов. Да и почти весь поп 80-х отполирован электронным звуком.

В конце этого глянцевого десятилетия из андеграунда в мейнстрим врываются хип-хоп и рейв, определившие лицо будущих 90-х. Здесь в пример можно привести парочку небольших японских машинок, благодаря которым появляются хаус и техно, а хип-хоп уходит с улиц в звукозаписывающие студии. Первая из них — это Roland TB303, синтезатор баса, а вторая — Roland TR808, драм-машина, ставшая абсолютно культовой в музыкальном мире. В честь последней даже назван один из альбомов Канье Уэста — 808s & Heartbeat (2008).

Далее появление интернета и изобретение MP3, формата для сжатия музыкального файла, полностью «переворачивает игру» в популярной музыке. Музыкальная индустрия чуть не гибнет от массового бесплатного скачивания файлов с музыкой. Спасает ее только стриминговая модель монетизации музыки, царящая на рынке последние деся­ть лет.

Влияние стриминговых сервисов не только на артистов и музыкальный бизнес, но и на саму музыку, — это настолько большая и животрепещущая тема, что она никак не вместится в эту обзорную статью.

Со стороны же музыкантов появление в начале XXI века таких знаменитых компьютерных программ, как Pro Tools, Logic Pro или Cubase, невероятно облегчило процесс записи и редактирования музыки, открыв дорогу к творчеству для огромного количества людей. Ну а теперь беспрерывно растущая армия артистов вообще имеет все воз­можные инструменты в виде софта в своих ноут­буках.

Что же касается дня сегодняш­него, так мы с вами живем прямо посреди разворачивающейся новой технологической ИИ-революции. В чем-то нейросети становятся важнейшим инструментом для музыкантов, в чем-то вытесняют их на обочину и уж точно засыпают все вокруг, как пеплом, музыкальным нейрослопом. Чтобы в полной мере оценить, как это все скажется на популярной музыке, осталось подождать совсем чуть-чуть.