Голос космоса: как создают звуки для фантастики

Задолго до появления синтезаторов у звукорежиссеров и композиторов уже был музыкальный инструмент, издающий мистические, будто инопланетные звуки. Терменвокс (названный в честь своего создателя, советского изобретателя Льва Термена) появился в 1920 году. Коробка с электронной начинкой и двумя антеннами была фантастикой сама по себе. Музыкант играл на инструменте, не дотрагиваясь до него.

Звучание терменвокса может напоминать человеческое пение, скрипку, звон разбитого стекла, рев мотора. Из-за специфических колебаний звука все, что исполняется на инструменте, приобретает таинственную и даже потустороннюю жутковатую окраску. Настоящий подарок для создателей кино о далеких планетах и пришельцах.

Однако впервые терменвокс прозвучал в советской документалистике «Комсомол — шеф электрификации» (1932), потом в голливудском нуаре «Завороженный» (1945) Хичкока. И только после этого перешел в научную фантастику. Он придавал тревожность «Ракете Х-М» (1950), создавал ощущение инопланетной угрозы в ленте «День, когда остановилась Земля» (1951) и звучал в сценах с пришельцами в фильме ужасов «Это прибыло из космоса» (1953). Такие картины закрепили у зрителей ассоциацию голоса терменвокса со всем космическим и непознанным.

Вскоре им воспользовались и другие режиссеры. С тех пор инструмент озвучивал работу машины времени в советской классике «Иван Васильевич меняет профессию» (1973), бесчисленное количество раз нагнетал атмосферу в фильмах ужасов и фэнтези. Один из недавних примеров — сериал «Локи» (2021–2023).

Но на одном терменвоксе саунд-дизайн не построишь, и уже в 1950-х звукорежиссеры и композиторы начали экспериментировать с другой электроникой.

Создавая звуковой мир фильма «Запретная планета» (1956), композиторы Луи и Биби Баррон так ответственно подошли к делу, что придумали ламповые протосинтезаторы. Супруги паяли схемы из доступных компонентов. Самодельные приборы довольно быстро перегорали, поэтому звуки могли драматично искажаться и резко обрываться. Но Барронам это было на руку: они записывали звуки «умирающей» техники, меняли скорость воспроизведения или проигрывали в обратном направлении. Так удалось создать первый целиком электронный саундтрек к фильму.

Массовое использование электронных звуков и музыки в кино началось после 1960–1970 гг., когда появились и получили распространение компактные синтезаторы. Одним из первых их применил в своем «Заводном апельсине» (1971) Стэнли Кубрик. Композитор Венди Карлос активно использовала синтезаторы и вокодер — устройство, с помощью которого человек может звучать как робот. Благодаря им «Заводной апельсин» получился особенно мрачным и зловещим.

В 1982-м Карлос создала футуристичное синтезаторное оформление для «Трона» — фильма о попадании в виртуальную реальность, населенную разумными программами. Синтезаторы наилучшим образом передали атмосферу цифрового мира. Благодаря своему холодному футуристичному звуку они хорошо вписались в киберпанк-вселенные и другие мрачные фантазии на тему будущего. Своеобразным эталоном стали «Бегущий по лезвию» (1982) и «Матрица» (1999).

В пику синтезаторному буму Джордж Лукас, создавая в конце 1970-х первую часть «Звездных войн», попросил Бена Бёртта использовать реальные звуки для своего нереального мира. Специалист воспринял просьбу более чем серьезно и отправился на поиски. Он записывал рев авиационных двигателей, телевизионные помехи, скрип дверных петель, экспериментировал со стуками. Например, звук бластера Хана Соло получился благодаря удару молотком по высоковольтному проводу, а световой меч гудит как кинопроектор и телевизор одновременно.

Сложнее было с озвучиванием живых героев. Вой Чубакки, представителя расы вуки с планеты Кашиик, создан из голосов моржей, львов, верблюдов, кроликов, тигров и барсуков. Основой стал рев медведя, а остальные крики и рыки примешивались для эмоциональной окраски бессловесных реплик инопланетянина.

Иногда Бен Бёртт использовал собственный голос. Именно он послужил основой для экспрессивного щебетания робота R2-D2. «Это примерно 50 % вокала и 50 % электроники», — рассказывал он в интервью The Guardian. Знаменитое дыхание Дарта Вейдера создано с помощью дайверской маски. Запись замедлили, и звук стал более устрашающим.

Все эти находки прославили Бёртта как революционера в звуковом дизайне: комбинация реальных шумов с искусственными вывела фантастические миры на новый уровень достоверности. Со временем эти методы работы подхватили другие режиссеры.

В «Чужом» (1979) ксеноморфа озвучил профессиональный имитатор звуков животных Перси Эдвардс. Записи его голоса смешали с механическими звуками. Мерзкий хруст при вылуплении лицехвата получился, когда записали шкворчание жарящейся рыбы и соединили с другими шумами. Некоторые находки оказались так хороши, что их даже через десятилетия использовали в следующих частях франшизы.

В «Чужом» был еще один редкий на тот момент эффект, отложившийся в памяти зрителей, — тишина. «В космосе никто не услышит твой крик» — не просто яркий слоган, а довольно жуткая реальность. Ведь несмотря на все варианты, предлагаемые композиторами и звукорежиссерами, в безвоздушном пространстве нет звуков в привычном понимании.

Но, как видно по фильмам «2001 год: Космическая одиссея» (1968), «Гравитация» (2013), «Интерстеллар» (2014) и множеству других, благодаря тишине катастрофические события кажутся еще более пугающими. Она лучше всего нагнетает страх одинокой смерти в безмолвном холодном космосе.

Спустя десятилетия сочетание реальных и искусственных звуков, популяризированное в конце 1970-х, продолжает активно использоваться в кинематографе. Более того, в последние годы многие режиссеры стараются максимально усилить перевес в сторону реальных.

Пожалуй, самый яркий пример — «Дюна» (2021) Дени Вильнёва. Марк Манджини, Тео Грин и их команда создали звуковое оформление, используя 3200 органических шумов из реального мира. Для наибольшей достоверности они миксовали их в самых разнообразных вариантах. Песок на планете Арракис, например, хрустит, как рис и семена чиа, рассыпанные по полу, а летательные аппараты орнитоптеры звучат, как крылья жуков, мурлыканье кошки, звук работающего двигателя, жужжание пчел и натянутый на ветру ремень брезентовой палатки одновременно.

Сложной задачей для команды оказались звуки гигантского песчаного червя Шаи-Хулуда. Должно было чувствоваться, что он «больше, чем Годзилла», но при этом зритель испытывал бы не страх, а благоговение.