Говард Хьюз: от взлета до падения

Говард Робард Хьюз-младший родился в зажиточной техасской семье в декабре 1905-го. Его отец, Говард Хьюз-старший, нажил состояние на изобретении уникального бура для нефтяных скважин. Молодой Хьюз получил отличное образование, пробовал себя в разных областях, но по-настоящему его увлекали техника и авиация. В 18 лет он остался сиротой, унаследовал все состояние и полный контроль над компанией Hughes Tool Company.

В начале 1920-х вчерашний подросток оказался одним из самых богатых людей Америки, получившим в руки не только деньги, но и безграничную свободу. Хьюз моментально направил свою энергию в самые амбициозные и дорогие сферы: авиастроение и Голливуд. Уже на этом этапе проявились первые признаки его перфекционизма и потребности все контролировать: он лично следил за каждым чертежом в конструкторском бюро и каждой сценой на съемочной площадке, требуя абсолютного совершенства.

Он создавал фильмы с невиданным размахом. Тратил миллионы на киноленты, которые должны были быть безупречными в его представлении, и ради этого не считался ни со временем, ни с деньгами. Его эпос «Ангелы ада» («Hell’s Angels») о воздушных боях Первой мировой, стал самым дорогим фильмом своего времени.

Ленту снимали три года и один раз пересняли полностью, потому что появилось звуковое кино. Хьюз лично управлял самолетами во время трюков и тщательно проверял каждую деталь, каждый ракурс. Это стремление к полному контролю он перенес и на личную жизнь: окружил себя невероятной роскошью, но изолировал от внешнего мира.

Его любовь к новым технологиям и шику всегда шла рука об руку с экстравагантными потребительскими привычками. Он мог импульсивно приобрести авиалайнер, не имея в этом никакой необходимости кроме сиюминутной прихоти. В более поздние годы его требования к личным вещам и окружению стали просто фантастическими. Например, он мог пить молоко только из особых стеклянных бутылок и есть мороженое лишь определенного сорта.

Постепенно его перфекционизм и желание держать все под контролем мутировали в обсессивно-компульсивные фобии. Особый ужас он испытывал перед микробами и вероятностью заразиться. Человек, который мог позволить себе лучшие клиники мира, стал рабом своей мнительности. Его деловая активность и личная жизнь оказались подчинены этим страхам. Он общался с внешним миром только через записки, требовал, чтобы передаваемые ему документы заворачивали в несколько слоев бумажных полотенец.

Все поверхности протирали особыми растворами по строжайшей схеме, за этим следили специальные люди, часто небритые и длинноволосые (так Хьюз почему-то чувствовал себя безопаснее). Богатство позволило ему создать абсолютную стерильную крепость, но эта крепость затягивала его все глубже в ловушку. Его психика пошатнулась.

В последние годы жизни он месяцами сидел в темных комнатах, прикрытый салфетками, подперев голову подушками, чтобы избежать прямого контакта с чем бы то ни было, не стриг ногти и волосы и питался только консервированными продуктами. Человек, некогда пилотировавший скоростные самолеты, уже боялся встать с кровати.