Желание человека сменить велосипед на мотоцикл, а дизельный двигатель на реактивный закономерно. Но чем объяснить попытки использовать на железных дорогах вместо парового котла лошадь? А такие предпринимались, и не раз. Постараемся понять изобретателей.
Много тысячелетий люди передвигались на лошадях, и никого это не смущало. Более того, они верили, что это навсегда. Даже в начале XIX века, когда пытались сделать прогноз на будущее, предсказывали, что в XX веке большие города столкнутся с проблемой именно из-за избытка гужевого транспорта: дворники не справятся с его биологическими отходами. То, что лошадиная (воловья, ослиная, собачья и т. п.) тяга не самая мощная, люди поняли давно, но продолжали считать ее наиболее надежной, даже когда вроде бы приручили пар. По большому счету, сами по себе животные хороши, плохи колеса: пока шотландец Джон Бойд Данлоп не придумал пневматическую шину (1888 год), ездить на них, и особенно перевозить грузы, было не очень хорошо.

Illustrated London News
Поэтому с давних пор для серьезных тяжестей прокладывали деревянные полозья и по ним перемещали корабли, вагонетки с углем. Однако дерево не особо гладкий материал, грузы скользили, но не так, как хотелось бы. Существенно снизить коэффициент трения позволила идея делать рельсы и колеса из металла. Но тут встал вопрос с движителем: лошадям ходить по шпалам некомфортно. Возникает вопрос: почему не отказаться от живой силы в пользу пара? Возможный ответ: первые паровые машины были неимоверно тяжелыми, их КПД стремился к нулю. К тому же по старинке — оно как-то спокойнее. Тогда-то и возникла дерзкая мысль не запрягать лошадь, а разместить вместе с пассажирами в железнодорожной повозке.
В течение первой половины XIX века изобретатели предприняли несколько таких попыток, но все они меркнут перед практически безупречной «Импульсорией».
Аппарат представлял собой платформу, огороженную решеткой. Пол платформы приподнят вперед примерно на 20 градусов и очень похож на современную транспортную ленту в аэропорту. На полу — четверка лошадей, запряженных попарно друг за другом.
Работает механизм так: сидящий позади «машинист» погоняет коней. Они неспешно шагают вперед, но при этом остаются на месте, потому что копыта не отталкиваются от дороги-ленты, а вращают ее. Их усилия передаются на шестеренки. Из-за того, что лента наклонена, к мышечной силе прибавляется гравитационная: собственная масса тянет лошадей назад, то есть давление на поверхность усиливается. По этой же причине животные не могут действительно уйти вперед.

The Reading Room / Alamy

piemags / Alamy
Полученные 4 л/с плюс давление массы передаются на огромные ведущие колеса, около 2,5 метра в диаметре, и от этого мощность вращения возрастает. Но главный фокус в том, что прежде, чем оказаться на колесах, она (мощность) увеличивается еще и системой разновеликих шестерней.
Более того, транспортное средство оборудовано механической коробкой передач. Второй «машинист», стоящий позади первого (не самое хорошее рабочее место, учитывая, что четыре кобылы напрягаются, повернувшись к нему хвостом), с помощью гигантских рычагов может творить чудеса.
Во-первых, переключать скорости. То есть лошади шагают в одном темпе, а локомотив движется то быстрее, то медленнее. Пониженная передача облегчает животным работу на подъемах. Во-вторых, «отжимать сцепление», чтобы кони могли передохнуть, а платформа двигалась по инерции. Либо наоборот, не останавливая лошадей, остановить локомотив. Для этого у него есть еще и тормоз.
И уж совсем фантастическая опция: задний ход, а он предусмотрен даже не на всех современных локомотивах.
Сомнительно, что им хоть раз пользовались: вестибулярный аппарат животных вряд ли справится с таким противоречием — шагают вперед, а движутся назад. На испытаниях «полужелезного коня» разогнали только до 11 км/ч, но всем было понятно, что такая скорость не предел. Автор этого чуда техники, итальянец Клементе Массерано, был уверен, что у творения большое будущее, и в 1851 году привез свое изобретение на Всемирную выставку в Лондон. Локомотив впечатлил публику и хорошо показал себя в деле: преодолел подъем на Юго-Западной железной дороге. Но на этом его история закончилась: пока Клементе возился с конской тягой, другие усовершенствовали паровоз.
Кони не железные

Конный локомотив «Летучий голландец», 1829
Public Domain
В 1827 году South Carolina Canal and Railroad Company объявила конкурс на лучший «лошадиный двигатель» для железнодорожного локомотива. Назначили награду $ 500. Приз взял Кристиан Эдвард Детмольд, американский инженер-строитель немецкого происхождения.
Его аппарат со странным для ж/д названием «Летучий голландец» представлял собой вагонетку с двумя лавками для пассажиров, расположенными друг против друга боком к ходу движения, а между ними — лошадь. Она, как и в «Импульсории», шагала по «беговой дорожке», но такого количества устройств, улучшающих ходовые качества, в «Летучем голландце» не было. В общем, премию дали, а в дело не взяли.
Через два года владельцы ж/д участка Ливерпуль — Манчестер захотели выбрать себе лучшую технику и устроили в местечке Рейнхилл состязания паровозов. В них принял участие локомотив «Циклопед», единственный на лошадиной силе. Она-то и подвела: кобыла во время заезда проломила свою «беговую дорожку».

















