Иной

8 января 1947 года в лондонском пригороде Брикстон, еще несшем на себе следы немецких бомбардировок, в обыкновенной семье, которую можно отнести к нижнему сред­нему классу, родился мальчик, получивший двойное, как принято у англичан, имя Дэвид Робе­рт. Это потом он возьмет артистический псевдоним Боуи. А пока Дэвид по фамилии Джонс — что-то вроде нашего Ивана Петрова (идеально неприметное имя для внеземного рези­дента, как заметил один умный и осведомленный человек).

Пока мальчик рос, ничего странного за ним не замечалось. Первые признаки инаковости проявились с половым созреванием, в 15 лет, а именно — глаза разного цвета, так интриговавшие будущих поклонников будущей поп-звезды.

Но как это часто бывает с проявлениями чудесного или потустороннего, они обязательно имеют и вполне рациональное объяснение. Материалистическая версия груба и проста, как сама правда жизни.

У соперника на пальце оказалось кольцо, превратившее его кулак во что-то вроде кастета. Дэвид пролежал в больнице несколько месяцев, глаз спасли, но с тех пор тот изменил цвет и размер зрачка.

Мне все это напоминает сцену из старого советского фильма про гражданскую войну «Адъютант его превосходительства», где красный «Штирлиц», засланный в штаб белых, бросается в пьяную драку за девушку, чтобы скрыть свои шрамы на лице, полученные во время проведения ночного теракта.

У Дэвида Боуи долго не получалось прославиться, и в гламурной кутерьме «свингующего Лондона» он долго оставался его рядовым бойцом. Первый, еще робкий успех пришел в 1969 году с психоделической балладой Space Oddity, вдохновленной просмотром вышедшего годом ранее научно-фантастического фильма Стэнли Кубрика «2001 год: Косми­ческая одиссея».

Поначалу ВВС озву­чивали ею телетрансляцию высадки американцев на Луну, пока не спохватились, что мрачное содержание песни не соответствует пафосу события.

Как и любая другая песня Боуи, Space Oddity дает простор для самых разных интерпретаций, но не трудно предположить, что в первую очередь она повест­вует не о покорении космоса, а о ледяном космическом одиночестве человека и ее автора в том числе. И о том, что смертные — лишь безвольные игрушки в руках богов и Рока.

Все же именно здесь берет свое начало космическая тема у Боуи. Да и образ Майора Тома не отпускал Боуи до конца его жизни и красной нитью проходит через его творчество, вновь возникая в некоторых его лучших песнях, таких как Ashes To Ashes (1980), Hallo Spaceboy (1994) и в эпическом видео к Blackstar (2015).

50-е и 60-е, когда Дэвид рос и формировался, были годами космической гонки, развернувшейся между СССР и США, и бурного расцвета научной фантастики в литера­туре обеих сверхдержав. Человечество напере­гонки рвалось в космос и бредило космическими просторами. Люди провоцировали космос, а он отвечал им — и невиданной молодежной активностью, и новой невиданной прежде музыкой. Так что обстановка, как говорится, располагала.

Однако подлинный прорыв к славе для Боуи произошел только спустя три года после первого хита, в 1972 году с рождением его альтер эго — Зигги Звездной Пыли, цент­рального персонажа концептуального аль­бома The Rise and Fall Of Ziggy Stardust and The Spiders From Mars.

Произошло это 6 июля 1972 года в знаменитой британской телепрограмме Top of the Pops, когда Дэвид Боуи в немыслимом для тех лет провокационном андрогинном образе пришельца представил лид-сингл нового альбома Starman. Это был не только поворотный момент в ка­рьере Дэвида Боуи, но и рождение легенды о его внеземном происхождении. Бывает так, чтобы что-то скрыть, лучше оставить это на самом видном месте. Возможно, это именно тот случай. И не говорите, что вам не говорили.

Таких музыкальных передач на всем британском телевидении было всего лишь две, поэтому рейтинг у Top of the Pops, телеверсии национального хит-парада, зашкаливал. Тысячи английских детей и подростков запомнили этот день навсегда. Многие из них в будущем составили цвет британской музыки, моды и кинематографа. Среди них Моррисси, Роберт Смит (The Cure), Дэвид Гаан (Depeche Mode), Гэри Ньюмен и многие-многие другие.

Таких музыкальных передач на всем британском телевидении было всего лишь две, поэтому рейтинг у Top of the Pops, телеверсии национального хит-парада, зашкаливал. Тысячи английских детей и подростков запомнили этот день навсегда. Многие из них в будущем составили цвет британской музыки, моды и кинематографа. Среди них Моррисси, Роберт Смит (The Cure), Дэвид Гаан (Depeche Mode), Гэри Ньюмен и многие-многие другие. 

Они вспоминают, что Англия тогда, в 70-е, была, в общем-то, довольно серым и безрадостным местом. И появление Зигги Стардаста на экранах телевизоров стало для них откровением. «Это было похоже на приземление инопланетянина», — вспоминает Боно.

И правда, влияние Боуи было похоже на излучение какой-то звезды или, скажем, ко­меты. Каждый сомневающийся в себе, закомплексованный, затюканный сверстниками подрос­ток вдруг увидел, что можно быть не таким, как все, и быть при этом победителем. Он открыл им космические горизонты внутри их сознания. Ведь Зигги Стардаст — это не только поп-культурный образ космического гостя, но и вообще метафора Иного.

«Он повлиял на мою личность… это стало просто опасным», — вспоминал сам артист. Спустя примерно год, 6 июля 1973 года, Боуи безжалостно убивает Зигги — прямо на сцене финального концерта тура в «Хаммерсмит Одеоне». И, в отличие от Майора Тома, никогда больше не возвращается к этому своему альтер эго, несмотря на все просьбы фанатов.

Написанная на год раньше эпохи Зигги песня Life On Mars? никакого отношения к космосу не имела, в ней речь шла об одержимости героини телевизором. Но после Зигги и его верных «пауков с Марса» в ином контексте, кроме марсианского, воспринимать ее стало невозможно. Вот тогда-то она, прежде незамеченная, и стала большим хитом и одной из самых известных песен Дэвида Боуи. 

И неудивительно, что 2 февраля 2018 года она отправилась в космос вместе со Space Oddity. Обе эти песни играли в магнитоле автомобиля Tesla Roadster, который находился в ракете SpaceX Falcon Heavy Илона Маска во время ее запуска к Марсу. Стоит ли говорить, что манекена, сидящего за рулем «теслы», звали Starman.

Окончательно легенда обрела плоть через три года после Зигги Стардаста, когда Боуи снялся в главной роли в научно-фантасти­ческом фильме Николаса Роуга «Чело­век, который упал на Землю» (1976). Здесь сюжет инопла­нетного резидента преподносится нам в самом что ни на есть прямолинейном виде.

Пришелец терпит крушение и застревает на нашей планете. Он умеет мимикрировать под человеческий облик и добывает британский паспорт на имя Томаса Джерома Ньютона. Для того чтобы по­строить корабль и вернуться домой, он с помощью различных изобретений зарабатывает миллионы и становится кем-то вроде помянутого уже Илона Маска, главой новаторской технологической корпорации. Но в итоге терпит неудачу, а земная трясина засасывает его в алкогольный ступор перед телевизорами, которые он смот­рит одновременно (отличная, кстати, идея).

Не уверен, что современный зритель сможет выдержать этот двухчасовой арт-опус, сделанный будто на коленке, но Боуи того стоит. Потом он будет много сниматься в кино, более или менее удачно, но эта его первая роль идеальна. В том смысле, что неумение новичка находиться в кадре здесь только подчеркивает полную чуждость его персо­нажа окружающему природному и социальному пейзажу.

В те дни Боуи был предельно истощен и измотан ссорами с женой, судебным процессом с собственной компанией, зависимостью («белой диетой», как говорил сам артист) и находился на пороге своего знаменитого побега из Америки в Западный Берлин. Режис­сер дал ему единственное напутствие: просто будь собой. И Боуи был, воплотившись на экране в существо в буквальном смысле не от мира сего.

Когда Дэвид Боуи понял, что неизлечимо болен, он взял процесс своего ухода в собственные руки. И его смерть стала его последним шедевром. Это была грандиозная спланированная тайная операция, о которой здесь не хватит места рассказывать. Но одним из важных ее моментов был выпуск осенью 2015 года (меньше чем за два месяца до смерти) заглавной песни его готовящегося в глу­бо­кой тайне последнего альбома Blackstar.

Публика была просто потрясена грандиоз­ным апокалиптическим видео на эту десятиминутную прог-роковую сюиту, в котором восходящая Черная звезда забирала состарившегося, превратившегося в безумного пророка Зигги. Среди сцен, полных темного оккультного символизма, можно было увидеть, как на какой-то планете под Черной звездой аборигенка с хвостом находит тело астро­навта в скафандре и забирает его череп. 

Интересный факт. Видео это снял норвежец Юхан Ренк (в будущем автор мощного сериала «Чернобыль» 2019 года), который, между прочим, был известен в 90-е как музыкант под псевдонимом Stakka Bo.

Ну а далее, естественно, нашлись фанаты, которые отказались верить в смерть своего кумира и стали проповедовать, что Звездный человек просто-напросто вернулся домой. Тем более что место захоронения Боуи осталось неизвестным.

Дальше больше. В том же декабре 2016 года, после смерти Боуи (по земной версии, разу­меется), американские астрономы, среди которых был и русский ученый Константин Батыгин, сообщили об открытии девятой планеты Солнечной системы. Они утверждали, что невидимую «планету Х», которую давно искали ученые, вычислили с помощью математических моделей. И тут же были засы­паны петициями общественности с требованием дать ей имя Дэвида Боуи.

От американцев не отставали и бельгийские астрономы, которые придумали новое созвездие, вычертив из семи звезд ту самую молнию, что была нарисована на лице Боуи на обложке альбома Aladdin Sane.

За всей космической фанатской лихорадкой все забыли, что уже с 2008 года в главном астероидном поясе между Марсом и Юпитером вращается маленькая планета (то есть астероид) под официальным названием 342843 Davidbowie.