Не стейком единым: любимые блюда великих

Пушкин писал о еде много и со знанием дела: чего стоят трапезы в «Евгении Онегине». Сам же поэт был рад и фруктам, и простой деревенской пище. Одни его современники вспоминали, как он за раз поглощал двадцать персиков, другие — рассказывали о любви поэта к крупичатым, розовым (с добавлением свёклы) блинам, которых он тоже съедал не один десяток. В письмах Пушкина фигурирует печеный картофель, «грешневая» каша и яйца всмятку, а перед смертью поэт просил жену накормить его моченой морошкой.

Несмотря на признание и Нобелевскую премию, жизнь Бунина в эмиграции не была сытой и обеспеченной. «Вчера именины Веры. Отпраздновали тем, что Галя купила кусок колбасы. Недурно нажился я за всю жизнь!» — писал он в дневнике в 1933 году. 

Колбаса фигурирует и в воспоминаниях Нины Берберовой: в записках 1945 года она рассказывает о своем дне рождения, для которого «с трудом достала полфунта чайной колбасы» и приготовила гостям 12 бутербродов на сером хлебе. Среди приглашенных был и Бунин, который первым вошел в столовую, «оглядел бутерброды и, даже не слишком торопясь, съел один за другим все двенадцать кусков колбасы», так что прочим достался лишь одинокий хлеб.

Тема кулинарии связывает Бунина с Набоковым, который, в отличие от него, Нобелевскую премию так и не получил (хотя, как недавно стало известно широкой публике, выдвигался на нее 11 раз). Более удачливый Иван Алексеевич, по воспоминаниям Набокова, наслаждался только что полученной Нобелевкой и пригласил его в дорогой и модный парижский ресторан. 

Впечатления это не произвело. «Бунин, подвижный пожилой господин с богатым и нецеломудренным словарем, был озадачен моим равнодушием к рябчику, которого я достаточно напробовался в детстве, и раздражен моим отказом разговаривать на эсхатологические темы», — иронично вспоминал Набоков.

Все знают известный совет примы, как держать себя в форме: «Не жрать!». Есть у него и щадящее продолжение: «Это больше в теории. А в жизни можно все, но понемногу». По воспоминаниям современников, балерина любила самые простые блюда, например, бородинский хлеб с селедкой, которую почтительно называла «селеда».

Именно такие бутерброды недавно подавали на презентации книги ее брата, Азария Плисецкого, посвященной великой сестре.

Писатель и журналист Михаил Пыляев в книге «Старое житье» рассказывает о блюде «бомбы а-ля Сарданапал», которые начал готовить повар-француз Григория Потёмкина, одного из главных гурманов высшего света. «Бомбы», представлявшие собой котлеты «из фарша всевозможной дичины», императрица очень полюбила, хотя в целом предпочитала блюда попроще, вроде разварной говядины с солеными огурцами.

Ключ к кулинарным вкусам (и семейным тайнам) британского классика — книга «Что у нас на обед?» авторства некоей Марии Клаттербак. Именно под таким псевдонимом сочинила свой кулинарный труд миссис Кэтрин Диккенс. Предисловие написал якобы мистер Клаттербак, а на самом деле не кто иной, как Чарльз, любитель уюта и хорошей домашней кухни. 

И то, и другое долгое время обеспечивала любящая Кэтрин. Многочисленные роды и заботы превратили ее в вечно уставшую грузную домохозяйку, что очень раздражало писателя. Его пассией стала юная актриса Эллен Тернан.

Вторая жена живописца Наталья Нордман тоже издала кулинарную книгу, точнее, брошюру под названием «Поваренная книга для голодающих. Посвящается пресыщенным». Она отражает радикальные взгляды на вегетарианство. В труде сообщается, что оно нужно очень богатым и очень бедным людям. Первым, чтобы «промыть все яды от трупов, накопившиеся в перекормленном организме», вторым — по причине дешевизны и питательности.

Среди блюд, которые готовила семья художника, значились, например, борщ на сене, жареные кочерыжки с луком, овсянка лошадиная в виде пюре и прочие бюджетные деликатесы, а в качестве напитков предлагались чай из листьев земляники и свекольный кофе.