Радость созерцания: буддистское искусство в Москве

Самый большой и яркий объект, который к тому же посетители выставки видят первым через щель золотых ворот в центре зала, — огромное полотно с вышитой аппликацией, изображающей Будду Симханаду. Это тханка — ритуальная картина, своеобразный буддистский аналог иконы, объект поклонения и помощник в медитации. На таких изображали самых разных будд, бодхисаттв — то есть существ на пути к просветлению, но как бы на ступеньку ниже будд — женских и гневных божеств, учителей, а еще символическое мироустройство в виде мандалы и не только. Большие тханки вывешивали на внешние стены храмов во время празднеств.

Каждый элемент рисунка или вышивки наполнен своим смыслом. Так, зеленый цвет кожи — атрибут силы целительства. Удлиненные мочки ушей, рисунки на ладонях и ступнях — знаки достижения просветления. Симханаду окружают связанные с ним божества, а еще архаты — ученики Будды. Под троном в виде лотоса — символические подношения для услады каждого из органов чувств вроде музыкального инструмента для слуха, цветов для обоняния и красивой ракушки для зрения.

Сосредоточиться во время медитации помогали не только изображения на тханках, но и целый ряд ритуальных предметов. Один из них — чашу под названием капала — изначально изготавливали из верхней части человеческого черепа (само слово «капала» переводится с санскрита как «череп»). О том, как выбрать и подготовить правильную чашу, в Средние века писали целые трактаты. Нередко ее инкрустировали драгоценными камнями и золотом, впоследствии настоящие черепа заменили металлическими сплавами — капалы стали меньше и стилизованной формы, лишь отдаленно напоминающей череп.

Медитирующий держал капалу в руках и фокусировал свое внимание на пустоте внутри — символе освобождения от мыслей для достижения просветления. Также считалось, что капала могла стать мощным источником магической силы, но чтобы ею овладеть, нужно совершить ряд практик. А еще ее использовали — и продолжают использовать — для символических подношений гневным божествам: внутрь наливают вино, имитирующее кровь, такая вот невольная параллель с христианством, но с другим символическим значением.

Собственно, упомянутые выше гневные божества — вовсе не зло, с которым надо бороться, а защитники от него, именно поэтому их почитают и совершают им подношения. Более того, они даже не отдельные сущности, а проявления: это те же будды и бодхисаттвы, но принявшие устрашающий облик. Грозный вид показывает, что сильные разрушительные эмоции можно не подавлять, а трансформировать в топливо для духовного роста. Сам гнев тут не грех, а проявление свирепого сострадания, которое разрушает внутренние препятствия на пути к просветлению.

Гневные божества призваны помочь победить злые сущности, с которыми не справились мирные методы. Ваджрабхайрава, также известный как Ямантака (то есть «одолевший Яму, бога смерти») — один из самых популярных образов, его часто изображают на тханках и в статуях: это гневное проявление бодхисаттвы Манджушри, покровителя мудрости, он олицетворяет победу мудрости над смертью для достижения освобождения. Ваджрабхайраву, как и других гневных, показывают темно-синего цвета — это символ неизменной природы реальности, мудрости и силы трансформации. А жуткие атрибуты вроде короны из черепов или ожерелья из отрубленных голов — вовсе не про жестокость и насилие, а про низвержение ложных мыслей.

В здоровом теле — здоровый дух, так считали и последователи буддистского учения. Поэтому накопленные знания о медицине собирали и систематизировали. Важнейший трактат, вобравший в себя врачебную науку Индии, Китая, Тибета, Непала и некоторых других стран, издали еще в XII веке, он состоял из 156 глав. Позже, в XVII веке, его дополнили еще 156 главами комментариев, а также атласом из 77 листов — это тысячи иллюстраций, на которых показаны и целебные травы, и врачебный инструментарий, и представления о деторождении (очень прогрессивные для Средневековья).

Лист 17 из «Тантры объяснений» посвящен диагностике по сновидениям. Тибетская теория гласила, что во сне сознание перемещается по телу, и, натыкаясь на больное место, порождает характерные образы — они-то и становятся для врачевателя ключом к пониманию природы болезни. Одними из важных для такой диагностики сюжетов были поездки верхом на разных животных — это считалось признаком тяжелой, возможно, летальной болезни. Так что если кому приснится, как скачет верхом на тигре или обезьяне, не стоит затягивать с диспансеризацией.

Этот объект — немного помятая, искаженная голова с потертой позолотой — примечателен сразу по двум причинам. Во-первых, тут хорошо виден способ изготовления статуй, который имел важное символическое значение. Статуи делали полыми при помощи отливки или выколотки листов металла по форме, и в ходе ритуалов их предстояло заполнять. Внутрь помещали туго скрученные свитки со священными текстами, изображения, позднее стали добавлять и фотографии почитаемых учителей. Так статуя как бы наполнялась душой.

Во-вторых, за неидеальной сохранностью стоит своя историческая веха. В советское время буддизм, как и другие религии, претерпевал гонения, атрибуты уничтожались, скульптуры сдавали в металлолом. В 1944 году директор Пушкинского музея Сергей Меркуров узнал о партии, готовящейся на переплавку в Сухом Логу, и добился разрешения на срочные экспедиции для спасения статуэток. Сотрудники смогли вывезти 226 объектов, некоторые из них пострадали, помялись — их решили оставить в таком виде как напоминание о непростой судьбе.

На этой голове Будды можно детально рассмотреть завитки. По одному из преданий, во время глубокой медитации Будда сидел под палящим солнцем и не замечал зноя, тогда десятки маленьких улиток заползли ему на голову, они пожертвовали собой, но защитили учителя.