Верблюды на банкноте: забытая валюта Монголии

Двести с лишним лет Монголия оставалась в составе Цинского Китая. Но в 1911 году в Поднебесной произошла революция. Монгольские князья и священники объявили независимость, а на трон посадили ламу. Богдо-гэгэн VIII, восьмой «перерожденец» линии Джебцзундамба, был по местным представлениям живым Буддой, третьим лицом в иерархии тибето-монгольского буддизма.

Богдо-гэгэн держал во дворце коллекцию диковин — первые в Монголии автомобили, чучела, животных со всего света. Слона, например, привели пешком от российской границы — дорога заняла три месяца, а его драгоценную попону до сих пор показывают в Зеленом дворце Улан-Батора.

Рядом со зверинцем стояла юрта, обтянутая шкурами 150 снежных барсов. В сундуках берегли шубу из восьми десятков лисьих шкур и сапоги — подарок Николая II. Во дворе — готовая к выезду конная повозка, привезенная из Британии. После смерти хозяина в 1924 году все это вместе с двумя сотнями чучел хранится в его музее.

С падением Китайской империи финансовая система Монголии стала совершенно хаотической. Но беспорядок этот был по-своему очаровательным. На рынках ходили монеты России, Китая, Англии, США и Мексики, серебряные слитки-ямбы в форме лодочки, мех, кирпичный чай, да и просто скот: яки, верблюды, лошади.

Чай при расчете откалывали от плитки, серебро отрезали и взвешивали на ручных весах. Единого курса не было. В одном аймаке (провинции) за товар просили серебро, в другом — чай или барана, и осуществить между ними переводы было тем еще квестом.

Весной 1921 года правительство богдо-гэгэна сделало шаг в сторону стабилизации. С 20 апреля по 20 октября, ровно на полгода, в оборот пустили казначейские билеты — краткосрочные обязательства под 6 % годовых. Назвали их «бага болзоот». Иногда в русскоязычном интернете их отождествляют с проектом «Доллар Данзана», но это ошибка.

Бага болзоот печатали с резных деревянных досок в четырех номиналах: 10, 25, 50 и 100 долларов. Обеспечением служил скот — его и нарисовали на купюрах, чтобы различать достоинство. Эти причудливые бумажки были в ходу до 1923 года.

Изготавливали по старинке: с таких же резных досок в монастырях делали оттиски сутр. Номиналы выстроились не случайно: дешевле всего шел баран, самый дорогой — верблюд, бык с конем — посередине. Скотовод теперь мог носить свое богатство в кармане, а не гнать на рынок через всю степь.

Летом 1921-го в столицу Монголии Ургу вошли красные, власть снова сменилась. Народное правительство решило завести деньги «как положено». Заказали собственную банкноту, уже не с деревянной доски, а на московской фабрике «Гознак».

Животных на новых купюрах не было. Деньги украсили традиционным орнаментом — узлом-хасом, знаком вечности и «пятиглазым» узором достатка. Получилось на редкость нарядно. Тот самый хас — это свастика: на нескольких номиналах ее сделали главным украшением. Современный глаз на ней спотыкается, но для степи это древний знак удачи и святости.

Подпись под банкнотами поставил министр финансов Солийн Данзан, один из вождей революции, председатель Монгольской народной партии. В честь него они и вошли в историю как «доллары Данзана».

Карьера политика, который служил еще при Богдо-гэгэне VIII, развивалась стремительно. Партию он возглавил в 1921-м, в июле того же года сел в кресло министра финансов, в начале 1923-го, после смерти главкома Сухэ-Батора, стал командующим всеми войсками страны. Конец, впрочем, наступил столь же быстро: в 1924-м Данзана обвинили в контрреволюционной деятельности и расстреляли.

Готовые купюры с его подписью так и не увидели рынка. Их уничтожили во время репрессий — вместе с именем. У одной страны оказались сразу две денежные истории: верблюды, которые ходили по рукам, и доллар, не проживший ни дня. К слову, здание Министерства финансов Монголии и сегодня стоит на улице, названной в честь расстрелянного.

Первый настоящий банк в стране появился 2 июня 1924 года — Монгольский торгово-промышленный, совместное советско-монгольское предприятие. 22 февраля 1925-го ему отдали исключительное право печатать деньги. В тот же день объявили реформу: ввели новую единицу — тугрик, в номиналах 1, 2, 5, 10, 25, 50 и 100.

На ​¼ валюта была обеспечена драгоценными металлами, на ¾ — ходовым товаром. Надписи сделали старомонгольским письмом, по полю пустили орнамент счастья «улзий». В декабре 1925-го первые тугрики пошли в оборот вместе с серебряной монетой весом 18 граммов.

Тугрик планомерно вытеснял другие валюты. Главным соперником оставался китайский серебряный янчан. К началу 1927 года все казенные и торговые расчеты в стране перевели на новые деньги, но старые имперские еще принимали к обмену — один к одному.

В августе 1928 года тугрик встал на золотой стандарт и впервые получил твердую, понятную за рубежом цену — 51,8 американского цента. Страна обзавелась нормальными деньгами и забыла про барана с верблюдом. К 1929-му иностранная валюта почти ушла из обращения. На купюрах 1939-го появился портрет Сухэ-Батора — того самого главкома, чья смерть когда-то сделала Данзана командующим армией. Сами банкноты образца 1925 года дожили в обороте аж до 1966-го.