Кто заработал на золотой лихорадке в Калифорнии

В 1848 году на диких окраинах Калифорнии швейцарский иммигрант Джон Саттер достраивал свою аграрную империю Новая Гельвеция. Сотни рабочих пасли скот и засевали поля пшеницей. Бизнес процветал, и предприниматель был в нескольких шагах от того, чтобы стать главным феодалом Западного побережья. Но у судьбы оказались свои планы.

24 января плотник Джеймс Маршалл, проверявший ход строительства лесопилки на реке Американ-Ривер, заметил на дне канала яркий блеск. Это были золотые чешуйки. Спустя всего несколько дней США и Мексика подписали договор Гваделупе-Идальго, по которому обширные мексиканские территории, включая Калифорнию, были переданы Вашингтону. Ни одна из сторон на момент подписания не осознавала масштабов открывшихся здесь богатств.

Зато Саттер прекрасно понимал, чем золотая лихорадка грозит его бизнесу, и строго запретил своим людям распространяться. Но слухи поползли быстро. Работники бросили плуги и пилы, фермы опустели, а толпы хлынувших со всего мира старателей растоптали поля предпринимателя, зарезали его скот и разобрали постройки на дрова. Всего за несколько лет империя рухнула, а Саттер обанкротился.

Пока швейцарец стремительно беднел и безуспешно пытался судиться с США за свои земли, на его несчастье зарабатывали другие. Например, Сэмюэль Бреннан, мормон, хозяин местной газеты California Star, нескольких мельниц и торговой лавки рядом с фортом Саттера.

Он был одним из первых, до кого дошли слухи о золоте. Когда информация подтвердилась, Бреннан скупил абсолютно все лопаты, кирки, тазы и гвозди в Сан-Франциско и окрестностях. Монополизировав рынок, он приступил к созданию спроса. 

К лету 1848 года три четверти мужского населения Сан-Франциско бороздили прииски, скупая в лавках Бреннана инвентарь по многократно завышенным ценам. На пике его выручка за день достигла $ 5000 (или более $ 200 000 на современные деньги).

Делиться Бреннан не любил в принципе. Когда лидеры мормонов потребовали церковную десятину с доходов, он дерзко ответил, что выдаст деньги только под расписку от самого Бога, за что вскоре и был отлучен от церкви. Полученные миллионы бизнесмен вкладывал в недвижимость Сан-Франциско и Сакраменто. Бреннан спонсировал комитеты, устраивавшие суды Линча, тратил целые состояния на вино и женщин и даже пытался устроить госпереворот на Гавайях.

Эта история успеха закончилась пьяным конфликтом с рабочими, которые строили богачу элитный курорт в долине Напа. Сэмюэль получил восемь пулевых ранений. Он выжил, но потерял контроль над бизнесом. Суд обязал Бреннана выплатить бывшей жене половину состояния золотом, для этого пришлось распродать активы за бесценок. До самой смерти первый миллионер Калифорнии еле сводил концы с концами, торгуя на улицах карандашами.

Успех Бреннана не был единичным. Целая плеяда предпринимателей сколотила огромные состояния на старателях. Джон Студебеккер в 1853 году приехал в Хангтаун за золотом. По дороге его обчистили шулеры, и он был вынужден наняться к кузнецу делать тачки для шахтеров. Пять лет спустя Джон уехал домой с $ 8000 и вложил их в семейную мастерскую. 

Ливай Страус приплыл в Калифорнию в марте 1853 года с рулонами плотной ткани для палаток и быстро выяснил, что старателям нужнее штаны, которые не рвутся через неделю. Он начал шить одежду и лично отвозил в лагеря на вьючных лошадях. Это сделало его миллионером и основателем знаменитого джинсового бренда.

Магнат Корнелиус Вандербильт в Калифорнию не поехал. Он просто прикинул, что 300 тысяч человек должны как-то добираться на Запад, и монополизировал пароходный и дилижансный маршруты через Никарагуа. Путь через Панаму занимал больше месяца, а его — всего несколько недель и стоил дешевле. Это приносило около миллиона долларов в год чистой прибыли.

Бизнесмены Генри Уэллс и Уильям Фарго заметили, что старателям негде безопасно хранить добытое золото. В 1852-м они запустили Wells Fargo, которая занималась переводами и сбережениями. Вооруженные дилижансы Дикого Запада — их изобретение. Из курьерской службы вырос один из крупнейших банков Америки, который работает до сих пор.

Ирландец Джеймс Фелан прибыл в Сан-Франциско в 1849 году и занялся оптовой торговлей провиантом. Старатели отдавали целые самородки за мешок муки или бутылку алкоголя. Сколотив на наценках миллионный капитал, Фелан инвестировал прибыль в стремительно дорожающую недвижимость и со временем стал ведущим частным банкиром Западного побережья.

Грошовые вещи мгновенно превратились в предметы роскоши. На Восточном побережье США металлическая лопата стоила 25 центов, а на приисках за нее требовали $ 36. Обычная шахтерская кирка стоимостью 50 центов уходила за полсотни долларов, за пару прочных кожаных сапог старатели отдавали до $ 100 при обычной стоимости полтора-два доллара.

С едой было то же самое. Свежее куриное яйцо, стоившее в Нью-Йорке меньше цента, продавали по $ 3 за штуку. Бутерброд с маслом на Востоке давали бесплатно к выпивке в любом баре, а здесь просили $ 2. За полкило риса можно было отдать до $ 8 при обычной цене в 3 цента. В итоге средний заработок старателя — около $ 20 в день — полностью сгорал за обычным ужином.

Люди, набившие карманы золотом, умирали от истощения и цинги, потому что не могли купить обычной еды. Важнейшим продуктом для выживания на приисках стал хлеб. Промышленных дрожжей в Калифорнии не было, поэтому каждый старатель возил с собой закваску на основе муки и воды. Золотоискатели спали в обнимку со своими кадками, согревая их теплом собственного тела, чтобы микроорганизмы не погибли.

С медициной дела обстояли еще хуже. Сотни тысяч людей, жившие в условиях тотальной антисанитарии без чистой воды, стали причиной страшной эпидемии. Главный убийца — холера. Настоящих врачей на приисках почти не было. Лекарями становились вчерашние подмастерья и откровенные шарлатаны. Основными средствами от всех недугов служили камфорное масло и лауданум* — спиртовая настойка на опиуме, которая вызывала тяжелейшее привыкание.

Женщин на приисках почти не было, в 1850 году они составляли всего 8 % населения Калифорнии. Дичающие от одиночества, грязи и цинги мужчины готовы были платить за любое напоминание о домашнем уюте. Эту пустоту заполнил импорт экзотических животных. Корабли из Австралии и Южной Америки привозили кенгуру и галапагосских черепах.

Но наибольшим спросом пользовались обезьяны и попугаи. Шахтеры скупали птиц за безумные деньги просто ради того, чтобы услышать в палатке имитацию человеческого голоса. 

Калифорнийский психоз 1849 года оказался классическим экономическим пузырем. Люди были готовы идти на колоссальные риски, калечить здоровье и рушить жизнь ради призрачного шанса быстро разбогатеть. А сливки снимали те, кто контролировал логистику, инфраструктуру и обеспечивал базовые нужды толпы.