Гетто, любовь и сплин: 10 фильмов об улицах

В первой половине ХХ века режиссеры предпочитали снимать уличные сцены в павильонах, контролировать освещение и саму площадку. Сейчас такой подход может казаться архаичным, но порой он добавлял театрального очарования классическим голливудским работам.

Ироничный нуар от Билли Уайлдера (это он обессмертил образ Мэрилин Монро в «Зуде седьмого года») примечателен как раз игрой с наследием «Золотого века» американского кино, где вполне реальная улица выступает символом дерзких мечтаний и актерских амбиций. Неудачливый сценарист находит приют в особняке некогда популярной кинодивы, которая затягивает его в мир своих безудержных фантазий, — отличная метафора всепожирающей «фабрики грез».

После распада жесткой студийной цензуры и расцвета «Нового Голливуда» многие молодые авторы начали смело исследовать ранее недоступные для изображения аспекты уличной жизни. Третий фильм Мартина Скорсезе рассказывает о буднях обитателей нью-йоркского района «Маленькая Италия» и охватывает круг тем, позже ставших ключевыми в его творчестве.

Тут есть и мучительное католическое чувство вины, и разборки с мафией. Но эти события показаны с подкупающей любовью к превратностям уличной судьбы, даже когда она оказывается тяжелой или опасной. Особенно интересно смотреть на совсем еще молодого Роберта Де Ниро в роли раздолбая, злоупотребляющего доверием семьи.

Дон Коскарелли известен прежде всего благодаря культовой хоррор-франшизе «Фантазм» и мистической хоррор-комедии «Бабба Хо-Теп» (Элвис Пресли и Джон Кеннеди ловят мумию в доме престарелых). Но его ранние работы выдержаны в совершенно неожиданном ключе. «Лучший в мире Джим» не столько про улицы, сколько про домашнего тирана и взросление в тени страха, а вот «Кенни и компания» целиком посвящен проделкам озорной детворы.

В отличие от большинства фильмов про уличную жизнь это кино описывает реалии маленького городка, а не шумного мегаполиса. Но до провинциальной скуки здесь далеко. Кенни и его приятели вовсю наслаждаются детской жизнью за пределами дома: готовят наряды (и проделки) на Хеллоуин, катаются на скейтах, балуются с фейерверками и ускользают от местного хулигана. Ведь когда ты ребенок, улицы могут быть идеальной игровой площадкой, на которой всегда найдется что-то новое. 

Уличная культура не только задает ритм повседневности, но и может быть территорией ностальгии. «Странники» — отличный тому пример. Сюжет описывает жизнь нескольких молодых людей из банды «бриолинщиков» в Бронксе начала 1960-х.

Улицы здесь всегда бурлят манящим, но опасным фонтаном: ирландцы дерутся с итальянцами, белые — с афроамериканцами и азиатами, а местный мафиози умно предлагает решить возникающие ссоры с помощью футбола, а не драки на ножах. Но над этим пестрым миром нависают зловещие перемены, символом которых становится гибель президента Кеннеди и знаменитый хит Боба Дилана: времена меняются, и улицы уже никогда не будут прежними.

Если в истории уличного кино есть свой героический эпос, то это могут быть только «Воины». Их сюжет переосмысляет «Анабасис» Ксенофонта в условиях городских джунглей: несколько бойцов пробираются на свою территорию, сражаясь с враждебными бандами. Но вся соль не в задумке, а в исполнении.

Уолтер Хилл снял чарующе красивый динамический портрет уличных сражений, стилизовав визуальный ряд под комиксы, заполненные смачными драками и стремительными погонями. А уж костюмы урбанистических рыцарей заслуживают отдельного лонгрида.

Эдриан Лайн широко известен как мастер эротических триллеров («Роковое влечение», «Неверная»). Тем интереснее выглядит его дебют, рассказывающий о жизни четырех девочек-подростков (одну из них отлично сыграла юная Джоди Фостер) в Лос-Анджелесе рубежа 1970-х и 1980-х.

Они шляются по улицам, флиртуют с парнями, строят большие планы на жизнь и, несмотря ни на что, наслаждаются последними годами детства. Лайн представил рельефный портрет не только разных девичьих судеб, но и темной стороны диско-эры. После каждой бурной вечеринки наступает похмелье, в блестках скрываются слезы, а беспечное веселье порой маскирует тревогу и апатию.

Если в «Воинах» Уолтер Хилл воскресил античные мифы в оболочке городского боевика, то «Улицы в огне» оформлены как музыкальная экшен-сказка. Действие происходит в трущобах огромного безымянного города, где крутой парень Коди разыскивает свою бывшую девушку, талантливую певицу, похищенную бандой байкеров.

Причудливая смесь 1950-х и 1980-х завораживает: грязные подворотни, ночные клубы и плотные людские потоки выглядят столь же заманчиво, сколь и зловеще. Улицы превращаются в неоновые джунгли, где нужно всегда быть настороже, ведь враг может настичь в любой момент, а помощь — никогда не прийти.

На стыке 1980-х и 1990-х этот малобюджетный фильм никому не известного дебютанта стал мировой сенсацией. Две номинации на «Оскар», специальный показ в Каннах, легион призов и номинаций помельче, плюс гигантские кассовые сборы — о таком старте можно лишь мечтать. Синглтон стал одним из первых авторов, показавших, как живет черная беднота в американских гетто, однако важны здесь не только лавры первопроходца. Большое значение имел и стиль, сочетающий документальный реализм с поэтическим лиризмом.

Жизнь на улицах Южного Централа жестока («Никуда нельзя пойти, чтобы не пристрелили!» — замечает главный герой), но именно вблизи смерти даже мимолетное соприкосновение с человечностью ощущается стократ мощнее. Из одной работы Синглтона вскоре возник целый жанр городских драм (или «фильмов о квартале», hood film), изучающих уличную жизнь в черных районах. Именно их высмеивали в эпической пародии «Не грози Южному Централу, попивая сок у себя в квартале».

Пронзительная романтическая драма принесла Николасу Кейджу «Оскар» за лучшую главную роль, а его экранной партнерше Элизабет Шу обеспечила единственную пока что номинацию. В этой работе особенно важен социальный фон: роман сценариста-алкоголика и надломленной «жрицы любви» разгорается среди будничной жизни Лас-Вегаса, показанной с беспощадным документализмом.

Толпы беспечных туристов, холодные огни широченных проспектов, темные углы боковых улиц и тесные комнаты придорожных мотелей складываются в картину «города грехов», где минимум парадных деталей и максимум значимой прозы жизни. Вегас превращается в идеальный задник для встречи двух аутсайдеров, с головой ныряющих в безнадежный, но обжигающе теплый любовный омут.

Этот альманах из множества новелл замышлялся как хроника уличной жизни, показывающая многогранность парижских округов. Каждый режиссер снял небольшую зарисовку, отражающую его восприятие парижской реальности, из таких новелл соткано кинематографическое полотно длиной два часа. Жанровая палитра широчайшая: от легкомысленной комедии о метро до вампирского хоррора.